Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

Часы не просто мотают время. Нет, они не из этой концепции! Не Времени! Эти часы заставляют тебязабываться об этом течении, ровно как и все вокруг забываются обо мне.

Это не средство пролистать скучный день.

Это способ исчезнуть из восприятия, частично потеряв его и самому. Поэтому не могу поднять глаза, поэтому не понимаю, что творится вокруг! Цену Забвению платят все: и окружающие, и пользователь.

— А можешь прочитать, что тут написано? — я открываю часы и показываю их девочке.

— М? Не. Просто крышечка. И стрелочки стоят. А что? — поднимает она любопытные глаза.

— Нет… ничего.

«Собрат? Это про причастного Забвения? Но я точно не он! Уж что-что, но забвение — вообще не про меня! История помнит меня, я помню историю», — голова гудела, — «Но… кто тогда враг Забвению, способный увидеть эту зачарованную надпись⁈»

Чёрт… чёрт! А что делать? Я нашёл артефакт невероятной мощи, будто оставленный здесь именно для меня! Но часы не мои. Это подарок сиротам!

О котором… они забыли, стоило МНЕ его активировать.

Я снова смотрю на внутреннюю сторону крышки.

«Используй мою последнюю волю любящего отца»

«Помоги моей семье»

Нет… нет, здесь очевидное решение, которому всего лишь противится моя совесть.

Эти часы и не должны лежать в доме — они ждали носителя. И, так понимаю, с конкретными качествами. И Драконье Наречие оказалось столь могущественным, что гарантировало исполнение этой воли.

Много вопросов. Очень. У меня гудит пушистая башка!

Причём тут я и Забвение? Кто враг Забвению? Какая ещё пропажа как личности на третьей ступени Причастия?

Какой ещё конец мира⁈ Кто там такой должен прийти⁈

Всё вокруг не так. Что мир уже не тот, который я помню, что жизнь моя с первых минут крайне необычная.

А теперь я нахожу часы от причастного к Ордену Забвения?

Я.

Существо, забывшее свою первую и истинную жизнь — человеческую.

Ведь как бы я ни пытался, — а я пытался, поверьте, — но вспомнить что-либо вообще не удаётся. Но тут мы находим концепцию, отвечающую буквально за стирание. В мою последнюю девятую жизнь, в которой я СНОВА человек.

«Многовато совпадений для трёх дней жизни», — хмурюсь я.

Ладно. Хорошо. В этот раз я подыграю — коли хотите дать часы для защиты двух детей, то я не буду вертеть носом.

— Хаурус, — постучал я по затылку.

Сначала не вышло. У меня столько эмоций, что я сбивал расфокусировку, и Хаолит-зрение слетало. Раз сбил, два. Каждый такой провал сильно бьёт по глазам и голове, а потому пришлось взять минуту на успокоение, и лишь тогда Хаурус сработал.

Расфокусировка застилает глаза, но следом за слепотой приходит и новое зрение — размытые образы покрываются вполне заметным силуэтом… ничего.

Ничего!

Я внимательно оглядываюсь, и кроме как странной ауры у часов — больше ничего не вижу. Кровать, потолки, стены — нигде нет следов Хаолита. А если мы говорим про демонов, то следы их активного проживания не видно лишь в двух случаях: либо демон слишком сильный, либо слишком слабый.

«Хм, а это что…», — я вглядываюсь в Лизу, — «Хаолит?..»

В Лизе я видел отчётливое духовное тело. Но не искусственное, а врождённое, словно талант к магии. Оно пробуждено у неё довольно рано!

Так может здесь действительно сидит чёрт, и трогает её именно как источник силы? Я всё больше и больше верю в эту теорию, и Лизе действительно может НЕ казаться.

— Есть идея. Но сначала барьер сделаю, — закрываю часы и возвращаю фокус обычному зрению.

— Правда⁈ Что надо сделать? Дверь закрыть, уйти⁈ — загорелись её глазки.

— Нет… — хмуро оглядываюсь, — Я… для всего дома сделаю. Постараюсь, по крайней мере.

Лиза снова просто замерла, смотря на меня своими большими детскими глазами. Снова тот же восхищённый взгляд, снова приоткрытый рот.

— Живой Святой… — прошептала она.

— Нет, я не Святой.

— Так бы Святой и сказал…

Я вздыхаю, качаю головой и решаю не спорить с этой любительницей верить в лучшее. Я… увы далеко не святой. Но пусть верит — для детей это важно.

Я спускаюсь и выхожу на улицу. Люди нахоидились во дворе, хотя в основном здесь находились женщины да совсем мелкие дети — мужчины и дети постарше, так понимаю, работают.

Что-ж, ну… ладно, приступим.

— И так, народ! — громко хлопаю в ладоши, — Меня зовут Леоня… кхм, Леонард Эшкрофт! — снова чуть не вырывается, — И сейчас я буду ставить барьер от зла вокруг этого дома.

Все сначала испугались, когда я заорал, потом начали переглядываться, потом шептаться.

— У… у нас нет денег! — выкрикнула какая-то женщина со старым деревянным ведром в руках, — Мы не сможем…

— Бесплатно.

Все снова зашептались: «Бесплатно?», «Правда бесплатно?», «У нас будет барьер», «Ну, это же внук Эдмунда…» — это начало раздаваться даже