Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

Но меня поразило ещё одно. Очень поразило.

Я этого никак не ожидал.

— О, Леонард! — крикнул мне какой-то здоровый пьянчужка в докерской кепке, старом жилете и без одного сапога, — Уже лучше⁈ Ха-а-а, а это я за твоё здоровье пил!

— А… ага. Лучше, — криво улыбаюсь, не понимая любезности.

Но это не закончилось!

— Оу, господин Эшкрофт! Давно не видели вас! С выздоровлением?

— М-м… мхм, — начал я повторять за Амелией.

Подошли к, судя по всему, вояке с огнестрельным длинным оружием за плечом.

— Здравия, господин Эшкрофт!

— Ага… спасибо.

Подошла бедная бабуля в рваной шали и с корзинкой. Прищурилась, вгляделась.

— Ой, Лео, миленький, ты? Давеча не видела. Хочешь сырку?

— О, давайте! — а тут нос воротить не стал и тут же схрумкал кусочек протянутого сыра, — Спасибо!

— Да ладно. Тебе спасибо, — улыбается она.

А Лиза… не реагировала вообще. Она даже не обращала внимания, даже не останавливалась! Только кусочек сыра съела, когда и ей предложили.

И я совершенно не понимаю, что происходит.

— Лиз. А почему… все ко мне так хорошо относятся? — решаю я не ходить вокруг да около.

— М? — непонимающе оборачивается она, жуя сыр, — Вас все любят. Семью вашу. Я тогда малявкой была, сама не видела, но когда богатеи начали сваливать и всех кинули — вы остались! Вы тогда были сильно богаче. И вы нам помогали! Многие живы из-за вас –вы нас подкармливали, укрывали. Сначала дедушка ваш, а когда вы подросли — и вы тоже, — отворачивается она, — Вы хороший. Я же не просто так про Живого… кхм, того самого сказала. Я же не глу-па-я!

Я невольно остановился, глядя в спину шагающей с газетами девочке. Звуки чуть пропали. Мысли заполонили голову.

Медленно подняв руку, я посмотрел на ладонь. На лица людей вокруг. И на повальную дружелюбность всех, кто на меня смотрел, несмотря на то, что друг друга они ненавидят.

И тёплая улыбка сама расцвела на моём лице.

«Леонард Эшкрофт… неужели следуя за твоей историей, я и сам захочу тебя вернуть?», — сжимаю кулак, поднимая взгляд на бедноту вокруг, — «Будет иронично».

И мы пошли дальше, только теперь на душе у меня было тепло.

Чем ниже мы спускались, тем темнее и теснее становилось: улица сужается в переулок, солнце не достаёт до земли, между стенами вечные сумерки.

— Пришли!

Мы встали перед зданием, по внешнему виду которого я заранее догадался, что это так называемый доходный дом — принадлежит одному человеку и сдаётся по кускам.

Это было высокое закопчённое кирпичное здание во дворе-колодце, куда почти не проникает свет. Бельё висело на верёвках, а посреди двора царствовала не детская площадочка, а… лужа.

Ну, тоже ожидаемо.

На весь двор была одна общая водокачка, и даже сейчас там стояла очередь с вёдрами. Про туалет даже уточнять не хочу.

— Захооодим! — с трудом открывает Лиза проржавевшую дверь.

Лестничный пролёт вёл по этажам, где находились ещё коридоры, а уже в них двери. Это что… просто комнаты?

Да. Лиза живёт с семьёй в одной мелкой комнате посреди смердящего муравейника.

Тёмная лестница, стёртые ступени, пахнет капустой, сыростью, мочой, а стены в потёках, штукатурка обвалилась.

— Ой, осторожнее! — вдруг опомнилась Лиза, — А то у нас тут грязно везде… а у вас такая одежда красивая…

— Не переживай, мне плевать на одежду, — улыбаюсь.

— Вхух.

Мы поднялись на самый верх — буквально последний этаж под крышей. Логика была понятна без объяснений — чем выше, тем дешевле и холоднее. По пару изо рта стало всё понятно.

Представьте⁈ Дети живут в месте, где от холода идёт ПАР! И это в их же доме!

— Вот наша комнатка! — торжественно открывает она дверь ключиком, — Вот тут я сплю!

Первое что вижу — кровать и матрас на полу. Лиза указывала на кровать, так что полагаю, её брат спит на полу? Размер комнаты, конечно, как у коморки. Хлама почти не было, как и мусора — ценное продали, за порядком следят.

Но при этом, при всей нищете: порог выскоблен добела, единственная кастрюля начищена, газеты сложены ровно. Кто-то здесь держится из последних сил, чтобы не скатиться в грязь окончательно.

— За порядком следите? — решил подметить я, — Молодцы.

— Ага! Братик заставляет… хотя и правильно, наверное…

«Интересно посмотреть на её брата. Старший, полагаю? И при этом уже знаю, что может своровать», — смотрю на его матрас.

— И говоришь, тут тебя что-то беспокоит? — оглядываюсь.

— Да! Будто трогают ночью… — притихла она, — Но… брата нет. Только меня. А когда притворяюсь, что сплю, то перестают! Будто специально… А засыпаю, так сразу… — она поникла, — Сплю плохо… домой уже не хочу возвращаться…