Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

Я внимательно её слушал.

По какой-то причине мир стал куда более манящим и доступным для демонов, и даже без понятия почему. Раньше одержимость и демоны были особым случаем, а тут доппельгангер ворует ЛИЦО охотника и ЗАХОДИТ В ДОМ! Как вообще так вышло?

Но по этой же причине мелкие твари разбредаются по вот таким вот комнаткам.

Я начал ходить по помещению и внимательно осматриваться. Сначала обычными глазами, авось замечу чего.

Стены голые. Холодно. Щели заткнуты тряпьём от сквозняка. Ящик вместо стола, пара колченогих табуретов. Одна сальная свеча. Заглядываю под кровать. Стучу по стенам. Смотрю на крышу под наклоном, что была вместо потолка. Вглядываюсь в щели.

— А это что? — к удивлению замечаю спрятанное сокровище.

— Книги. Это… ну… — замялась Лиза, — Брат украл. Но я не умею читать, а он хочет выучиться. И меня научить.

— Да?

— Угу. Но… его иногда ловят и… бьют сильно. Книги дорогие.

Я глянул на поникшее лицо девчонки. Теперь ещё больше хочется встретиться с её братом.

«Хм? А это что⁈»

Золотой отблеск на фоне сплошной серости и коричневости потёртых корешков сразу привлёк внимание.

Я достаю и понимаю… что это часы. Золотые, чёрт возьми, часы под цепочку!

— Ой, нашли… — ахнула Лиза, — Это самое дорогое в нашем доме. Храним на последний случай. От папы осталось, когда он… ну… пропал. Он сказал ни за что их никуда не девать. Маме ещё говорил. А после неё… и мы стали хранить. Пару раз хотели уже правда «скинуть», но… как-то забывалось, и они так и лежат.

«Понятно», — вздыхаю, расщёлкивая крышку часов, наблюдая, как стоит стрелка, — «Оно и раньше было очевидно, в целом. Родителей нет, только старший брат да мелкая сестрёнка. А часы хранят как…»

И я замолкаю даже в мыслях, когда вижу… как на крышке часов начинают проявляться буквы. Медленно, очень мелкий шрифт, и очень древний язык.

Драконье Наречие. Язык древнее Ангельского.

«Это увидит лишь собрат или враг, способный к добру»

«Я знаю как перейти на третью ступень Забвения»

«Я должен возвыситься. Я попытаюсь. Забвение поможет. Но ценой стану я сам»

«Я забуду. Я исчезну. Я к ним не вернусь»

«Но в мир идёт опасность страшнее смерти одного человека»

«Прошу, кто бы это ни читал»

«Используй мою последнюю волю любящего отца»

«Помоги моей семье»

«И если хочешь…»

«Найди нас. Нам нужна помощь. Миру грозит конец»

И часы заработали. Секундная стрелка сдвинулась на деление. На второе. На пятое. На десятое. Оно начало пропускать секунду за секундой, и минута пролетела секунд за двадцать!

В это миг я ощутил… как меня коснулась Концепция!

«Какого… какого чёрта⁈».

Я резко закрываю часы и со сбитым дыханием поднимаю голову! Лиза уже сидела и перебирала газетки, считая оболы из кармана. Казалось, будто она совершенно потеряла интерес к моему присутствию, и ей было совершенно не до меня!

— Л-лиз?..

— М? — поднимает она глаза и, стоило меня увидеть, как она их распахнула, будто удивилась! — А… вы… вы… а. А! Точно, вы же дом проверяете!

Я застыл. Рука крепко сжала часы, а сердце пропустило удар, заставив вдохнуть глубже, чтобы успокоиться.

Так. Тихо. Нужно думать!

— А… зачем я тут, помнишь? — аккуратно задаю вопрос.

— Конечно! Обещали барьер поставить. Ищите, кто меня трогает! Сволочь какая-то!

«Она помнит. Но почему вначале будто не понимала, что я здесь забыл?..»

Щелчок. Открываю часы. Взгляд падает на циферблат, на ускоряющуюся секундную стрелку, и я понимаю… что не могу отвернуться.

Я хотел посмотреть на Лизу, на комнату вокруг! Увидеть, что происходит, когда время начинает мотаться! Но я не могу. Просто не могу отвести взгляд, он словно прикованный, словно… забывший, как смотреть в другое место.

Но при этом я совершенно без проблем могу закрыть сами часы.

Щелчок!

Задираю голову! Лиза уже была у двери.

— Стой! — останавливаю её.

— Уа-а! — подпрыгивает она от неожиданности, — Леонард⁈ А вы… вы… а… а, барьер!

— А почему ты на выход-то пошла⁈

— М?.. Я… я пошла, потому что… — она начала хмуриться, но будто моментально забыла этот вопрос, переключая внимание на другое, — Ой, какие у вас красивые часики! Дорогие наверное…

— В-в смысле… — душа ушла в пушистые носочки, — Это же… ваши часы?

— Хе-хе, наши? — заулыбалась она, — Да были бы у нас такие часы — мы бы вкуснее кушали! Давно бы продали. Зачем нам часы?

Я замолчал. Мне нечего сказать. Я просто не знаю что.

Но в голове всплыли слова Эдмунда. Прямая его цитата: «Многие уверены, что Орденов Концепций больше. Шесть — это только открытых».

«Забвение…», — сжал я часы, задирая голову к верху, — «Их