Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Эвридика, желая показать окружающим свою скорбь по поводу кончины матери, постоянно заливалась слезами и громким плачем. Когда Херкорн предложил царице принять в торжественном молебне в подземной части святилища Амона, Эвридика вначале колебалась. Однако, когда верховный жрец произнес, что столь большой чести из всей делегации могут удостоиться лишь она, как царица и Антигона, как её дальняя сводная родственница, Эвридика охотно согласилась.

  Ровно в полночь, носилки царицы в сопровождении небольшой группы слуг прибыли к главному храму святилища Амона. Одетая в траурные одежды, с лицом полной скорби и печали, она осторожно переступила храмовый порог. Тот час заиграла музыка, храм наполнился горестным пением младших жрецов, и их мощное многоголосье полностью заглушали все остальные звуки, доносившиеся из храмового комплекса.

  Двое жрецов одетых в леопардовые шкуры с факелами в руках, торжественно проводили царицу до последнего подземного уровня храма. Там ее ждал другой жрец, который привел царицу в алтарную комнату, где совсем недавно приняла смерть ее приемная мать. Жрец почтительно указал Эвридике ее место вблизи святыни, которая блистала в  свете множества факелов и светильников. Антигоны почему-то не было, и царица даже обрадовалась этому. Она не желала, что бы фиванской выскочке оказывали почести аналогичные ей.

  Приняв траурную чашу с божественным нектаром и  испив ее до конца, Эвридика вскоре незаметно попала под власть монотонного пения жрецов, которое буквально сковывало ее душу. Стоя на месте, она не могла оторвать свой взгляд от святыни Осириса, который буквально притягивал ее своей загадочностью.

  Желая рассмотреть изваяние получше, царица приблизилась к артефакту испытывая огромное желание потрогать его руками. Так продолжалось длительное время; жрецы пели свои гимны, а женщина все боролась со своим искусом и была готова уже протянуть руку, как внезапно из темноты возник верховный жрец Херкорн.

  Это сильно испугало Эвридику. Она чуть было не отскочила в сторону от страха. Сердце её разом стало биться в бешеном ритме, а живот буквально скрутило.

  Прекрасно видя состояние царицы, жрец величаво приблизился к ней и, глядя в ее глаза подобно удаву, громко и отрывисто произнес:

 - Дочь моя, сейчас я взывал к великому богу Амону, и он открыл мне свою божественную волю.

  Услышав это, царица Эвридика внутренне содрогнулась в предчувствии, чего-то нехорошего и опасного для неё.

 - Бог Амон по-прежнему благоволит к вашему царскому роду. Он очень доволен тем как служила его имени твоя мать богиня Леда и в знак особого своего расположения, пожелал, чтобы ты Эвридика заняла ее место в стенах этого храма.

  От услышанных слов у Эвридики перехватило дыхание. Она судорожно открывала рот, но от волнения не могла произнести, ни звука.

 - Твое молчание царица Эвридика я понимаю как знак твоего полного согласия с волей бога – торжественно изрек жрец и, обращаясь к стоящим за спиной Эвридики людям, приказал – Приступайте.

  Наконец-то воздух проник в грудь царицы и крик ярости и негодования сорвался с губ македонянки, но чья-то рука моментально оборвала его, засунув в рот грубый травянистый кляп. Он моментально разбух от воды и лишил тем самым царицу возможности говорить. Пытаясь оказать сопротивление, Эвридика дернулась, но тут же получила сильный удар в поясницу и возникшая боль моментально лишила ее желания к сопротивлению.

  Чьи-то сильные руки быстро освободили царицу от траурных одежд, и вскоре она стояла перед Херкорном в своем первозданном виде. По едва заметному движению его брови жрецы заставили Эвридику опуститься на колени перед святыней Осириса. Быстрым движением они связали за спиной руки царицы крепкой веревкой, и отошли, позволив жертве яростно дергать руками и глухо мычать сквозь разбухший кляп.

  Пока царица, таким образом, гневалась, один из жрецов произвел надрез ее кожи в области подмышки и, окропив свою ладонь выступившей кровью, направился  к фаллосу.

Стоявший рядом с алтарем Херкорн стал громко и торжественно читать молитву, под слова которой окровавленная рука жреца опускалась все ниже и ниже к каменному артефакту.

  Царица попыталась вскочить с колен, но черные руки моментально пресекли эту попытку. Едва Херкорн произнес последние слова молитвы, рука жреца легка на фаллос и в тот же момент по всему телу Эвридики пронзили тысячи маленькие острые иглы страха. От охватившего ее чувства безысходности она взвыла, и тут боги послали ей надежду на спасение в лице Антигоны.

  Фиванка неожиданно вынырнула из мрака алтарной комнаты, и неторопливо походкой опоздавшего человека направилась к Херкорну, явно не узнавая Эвридики. Царица отчаянно забилась в руках жрецов, пытаясь громко позвать Антигону к себе на помощь. Однако из ее рта вместо слов вылетали не членораздельные звуки, а грязная от травянистого кляпа слюна, обильно капала на ее роскошную грудь.

  Антигона подошла к алтарю и, повернув голову к стоящей на коленях македонянке радостно улыбнулась. Эта улыбка вмиг погасила в душе царицы надежды на счастливый исход своей судьбы.

 - Поздравляю тебя благородная Эвридика с началом служения великому богу Амону. Отныне, по его желанию ты будешь храмовой проституткой, как была ею твоя покойная мать, и своими нежными прелестями будешь исправно пополнять казну храма.

  Гримаса злости и ненависти исказила лицо царицы, она гневно дернула головой и моментально получила звонкую оплеуху.

 - Слушай меня внимательно благородная дочь из рода Аргидов. Никто и никогда не придет к тебе на помощь, поскольку сегодня утром я торжественно объявлю македонцам, что была свидетелем как во время молитвы, тебе явилась тень покойной Олимпиады и приказала тебе остаться здесь. Занять ее место в служении своему мужу, великому богу Амону. Верховный жрец Херкорн милостиво согласился с твоим решением, и ты немедленно отреклась от царского сана, что бы уединившись подготовить себя к главному ритуалу служения.

  Гнев застлал глаза Эвридики от этих подлых слов, она гордо вскинула свою голову перед предательницей и получила сильный удар в лицо от фиванки. И пока кровь из разбитого носа и слезы из глаз заливали прекрасное лицо, Антигона властной рукой сорвала с ее головы золотой венец и дерзко водрузила его на себя.

 - Знай дорогая родственница, что это моя месть за разорение твоим братом моего родного города Фивы. Я не могу уничтожить его, но в моей власти заставить тебя страдать, как много лет назад страдала я по милости великого царя и его друзей. Так что испей с достоинством всю