Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Стоявший рядом с ним жрец поднял и почтительно помог ей расположиться на мягких подушках носилок. Затем опустив полог, дал слугам знак, и паланкин мерно заскользил вперед, неся эпиротку на очередное свидание со святыней оазиса.

  Когда носильщики остановились, и с лица Леды была убрана вуаль, первое, что она заметила, были три дарфурца, скромно стоящих на почтительном расстоянии от каменного артефакта. Это было неожиданным отступлением от привычных действий обряда, но богиня не придала этому особого значения. Её ждал священный артефакт, а это было главным.

  Он буквально притягивал к себе взгляд женщины, и она не могла, да и не хотела противиться его зову. Едва она покинула паланкин и сделала шаг, величественно ступая своими длинными ногами, застучали барабаны, навязывая ей свой ритм.

  И вновь как прежде эпиротка выпила хаому из чаши поданной ей жрецом и началась любовная игра между ней и черными дарфурцами. Пальцы и ладони их были нежны и ласковы, а действия их были абсолютно правильными и были полностью покорны желаниям живой богине.

  И вновь разгоряченное тело сливалось в одно единое с холодным изваянием, получая от этого горячую страсть. И вновь высокие груди ходили вверх и вниз, следуя такту барабанной дроби, а проникновение во вторую долину наслаждения порождало сладостную муку. Подобно молодой, но опытной гетере вела свою партию с артефактом Осириса Леда, совершенно не подозревая о том, что отпущенное ей время стремительно сокращалась.

  Когда тело живой богини достигла пика наслаждения и выгнулось дугой, главный из дарфурцев начал действовать. Неизвестно откуда в руках его появилась небольшая деревянная палица, которой он без размаха ударил по затылку богиню. От хорошо поставленного и отработанного за многие годы ритуала удара, кости черепа Леды хрустнули и с вдавленным затылком, богиня стала стремительно оседать вниз.

  Ещё стучало её сердце, дышали легкие, но сознание навсегда покинуло ту, что подарила миру великого воителя и при жизни стала женой бога. Нежные руки дарфурцев не позволили ей упасть на белый песок, покрывавший пол вокруг артефакта. Они прочно держали её навесу, пока другие не установили рядом с алтарем большой косой крест. Миг и обхватив запястья и щиколотки богини мягкими кожаными петлями, они её распяли.

  Следуя ритуалу, один из негров подошел к телу все ещё живой Леды и тонким отточенным лезвием ударил её в пах. Затем он провернул лезвие в теле своей жертвы и в тот же момент, из поврежденной артерии хлынула кровь. Сильными толчками она вылетала из небольшого разреза на теле и падала на священный артефакт, щедро окропляя его своей жертвенной силой.

  Со священным трепетом, в полной тишине смотрели дарфурцы за последними минутами земного бытия богини Леды. Вот она затрепетала в конвульсиях, шумно задышала, а затем безвольно повисла на кресте в мягких вязках петель. Смертельная бледность залила ее чело, превращая эпиротку в некое подобие мраморной статуи.

  Убедившись, что жертва мертва, дарфурцы сняли Леду с распятия и аккуратно положили перед жертвенником. С большим почтением и восхищением смотрели они на ту, которая стала ритуальной жертвой богу Амону по воле верховного жреца.

  Отдавая дань происхождению Леды, Херкорн был категорически против, банального удушения или перерезания горла над алтарем как того требовали некоторые жрецы. Милостиво дав возможность Леде насладиться перед смертью и покинуть этот мир в неге.

  Распростертая на полу, даже после смерти царица была прекрасна собой, продолжая и мертвой вызывать восхищение у мужчин. Со стороны казалось, что она  только заснула, в не совсем подобающей для неё позе.

  Скрипнула потайная дверь, и в ритуальный зал Осириса  вошел Херкорн, пожелавший лично отдать последний долг своей высокой пленнице.

 - Мертва, мой господин - поспешно доложил Пинеджем, успевший минутой раньше проверивший пульс и зрачки у теперь уже бывшей богини. Херкорн не отрываясь, смотрел на распростертое перед ним тело, мысленно говоря с Ледой о чем-то своем, одному ему только известном. Жрец проворно снял с тела ониксовое ожерелье и с почтением передал его Херкорну.

  Верховный жрец, молча, взял его и удалился, не произнеся ни слова, ни бросив на распростертое тело прощальный взгляд. Его уход послужил сигналом для других жрецов начать посмертное мародерство над умершей царицей. Словно гиены они набросились на её беззащитное тело, торопливо срывая с него то, что можно было снять.

  Вмиг Леда лишилась всего, что на ней было, включая маленькие золотые колечки, вставленные в кожу тела, сандалий и даже парика. Жрецы прекрасно понимали, что по прошествию времени все это будет стоить огромных денег, и каждый из них стремился нагреть руки.

  Закончив ограбление, один из жрецов глумливо хлопнул тело по низу живота  и затем поставил свою ногу на грудь умершей, мстя ей за какие-то свои прошлые обиды. Его примеру захотели последовать и другие мародеры в леопардовых шкурах, старший дарфурец вступился за Леду. От сильного удара его ноги, жрец отлетел от тела богини и рухнул на пол, сильно разбив руки и лицо.

  Наказав обидчика, негров почтительно поднял Леду с пола, и легко перебросив её тело через плечо, двинулся прочь вместе со своими помощниками. Если жрецы свой ритуал завершили, то у дарфурцев он только начинался.

  Оказавшись в келье, где жили дарфурцы, негр аккуратно опустил тело эпиротки в огромный чан с водой и, оставив голову над водой, стал разводить огонь. Живущие при храме негры были каннибалами и, принимая участие в ритуале жертвоприношения, они, как правило, получали в свое распоряжение тело жертвы.

  Ровно три часа колдовали дарфурцы на своей кухне, после чего бывшая царица Македонии была выставлена на большой обеденный стол. Думала ли когда-нибудь рыжеволосая эпиротка, что закончит свой путь на огромном медном блюде черных служителей бога Амона, приготовленная по все правилам кулинарного искусства дарфурской кухни.

  Перед тем как великая богиня было подана на стол, с неё была полностью снята кожа и отделена голова. Все это было отдано верховному жрецу, который приказал храмовым жрецам набить кожу травами и ароматическими смолами. Покрытая специальным лаком и расписанная подобающим образом, с головой львицы, новоиспеченная богиня Сехмет заняла свой постамент в покоях Херкорна, чтобы он всегда мог любоваться на неё.

  Что касается головы, то она была погружена в стеклянный сосуд с особым раствором, предохраняющим её от разложения. По желанию верховного жреца, волосы эпиротки были завиты