Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

— Ты это чего, белены объелась? Как же я весь рынок охватить могу? И воров не моё дело ловить.

— А зачем же вы тогда здесь?

— Это если драка какая будет или лица политические какие подозрительные увижу. А до воров мне дела нет.

Вот как?! Нормально так. Воруют — и ладно.

— И что же мне делать? — спросила я недовольно.

— Как что? К исправнику ступай и заявление о краже пиши. Только если подробно не опишешь вора, то вряд ли найдут.

— Вот спасибо. Прямо утешили. Бабу поучаете, вместо того чтобы за порядком следить, — ехидно ответила я, не сдержавшись.

Нет, а что? Стоит тут такой красивый, в форме и блестящих сапогах, фигней страдает. А у нас яйца крадут.

— Ты это чего зубоскалишься? А я вот тебя сейчас, наглая баба, за длинный язык в участок-то заберу, — пригрозил городовой.

Глава 49

Понимая, что говорить с городовым бесполезно, я решила вернуться к Танюше, пока опять кто из воров не нарисовался. Подумала о том, что помощь Егора или ещё какого мужика для охраны наших яичек очень бы пригодилась сейчас. Но где их взять теперь?

Все эти мелочи я запоминала на будущее.

Я вернулась обратно к Танюше, которая так и плакала потихоньку, утирая слёзы рукавом.

— Всё, не плачь, дочка, — велела я. — А то всех покупателей распугаешь.

— Хорошо, мамка.

— Что уж теперь, сразу эта поездка не задалась. Но ничего. Теперь от тебя не отойду, а в следующий раз возьмём кого-нибудь из мужиков с собой в Москву.

— Глаша? — вдруг раздался мужской приятный голос сбоку. — Ты?

Я обернулась. Передо мной стоял импозантный, богато одетый господин. Похож на дворянина.

— Здравствуйте, Николай Александрович, — тут же произнесла Татьяна.

Удивлённо посмотрев на незнакомого мне мужчину, я вдруг поняла, кто это. Племянник Евлампия Романовны, наследник и тот, с кем Глаша убежала в молодости из дому, намереваясь выйти замуж. Ведь он знал меня и называл по имени, и дочка его сразу узнала.

Я невольно пробежалась глазами по мужчине. Лет сорока, подтянутый, холёный, темноволосый, с небольшими усиками и чуть завитыми волосами. В дорогой шляпе и с тростью, которая скорее подчёркивала его статус, чем какую-то немощь. Потому что цвет его лица был здоровым, а на бледном лице — небольшой румянец. Высокий, стройный, немного суховат фигурой, но стать дворянская. Да и на лицо не красавец, но очень даже ничего, со светлыми глазами и красивыми губами.

Да, явно покрасивее будет моего Степана. Ещё и дворянин, да с деньгами. Я отчего-то даже поняла в этот миг чувства Глаши. Отчего по молодости она хотела сбежать с ним. Однако Николай был не в моём вкусе. Никогда не любила худых мужчин, ну не возбуждали они меня. Крепкие, широкоплечие, коренастые, даже рост не так важен, такие были мне по вкусу. А этот слишком красивый и вычурный, медлительный наверняка.

.

— Здравствуй, — ответил Николай Александрович Тане, чуть поклонившись головой и снова обратил свой взор на меня. — Глаша, какими судьбами вы здесь? С дочкой, я так полагаю?

— Да, это моя старшая, Танюша, — кивнула я, наконец придя в себя, и указала на прилавок. — Вот приехали яйцами в Москву торговать. Ваша тётушка разрешение дала.

— Яйцами? Откуда же столько яиц? Это всё из усадьбы? — удивился он.

— Многое изменилось после того, как вы уехали из усадьбы, Николай Александрович, — ответила я, улыбнувшись. Было заметно, что ему интересно, и он хочет узнать, что и как, потому я и отвечала ему. — Теперь я на птичнике работаю, и много у нас куриц и другой птицы. Потому и решила в торговлю пойти. Яйцами торговать.

— Понял я, — ответил он, кивнув. — Это так неожиданно всё же встретить тебя здесь, Глаша, и ещё с этими яйцами. Как тётушка?

— Да, в добром здравии была вроде, когда мы уезжали.

— Это очень замечательно, — протянул как-то задумчиво, не спуская с моего лица цепкого взгляда. — И давно вы здесь торгуете? Давно в Москве?

— Нет, второй день всего. Вчера на Болотной площади торговали, там мало продали, оттого сегодня здесь. Но что-то совсем не идёт у нас торговля. Мало берут яички-то.

— Печально, конечно.

— Боюсь, как бы в убыток не расторговаться. Тогда Евлампия Романовна недовольна будет, а ещё мне за аренду парохода, что нас привёз, заплатить надо, вот так.

— И много вы яиц привезли? — продолжал расспрашивать Николай.

— Сейчас пятьсот осталось. Но, видимо, все не продадим. Послезавтра нам домой уплывать надо. Не знаю, что и делать.

Я не понимала, зачем я всё это рассказываю ему. Совершенно постороннему человеку, которого видела впервые. Наверняка, ему было всё равно на мои проблемы и яйца. Его лицо не выражало никаких эмоций, только глаза как-то заинтересованно блестели, и он то и дело окидывал меня взглядом.

— Глаша, могу я поговорить с тобой наедине? — вдруг предложил он. — Отойдём, быть может?

Я недоуменно посмотрела на него, потом на Таню. Дочка как-то тоже настороженно смотрела на мужчину.

— Хорошо, — согласилась я. — Но только на пару минут, Николай Александрович.

Он последовал в сторону к закрытым складам, я пошла за ним. Прошли всего два десятка шагов, но здесь не было такой толкотни, как у прилавков с продуктами.

— По сколько ты продаёшь яйца, Глаша?

— По две с половиной копейки за штуку, хотелось бы, но приходится сбивать цену, иначе совсем не берут, — вздохнула я. — Первая моя поездка, и так всё неудачно вышло. Не думала, что так трудно это — торговать.

— Теперь мне все понятно, — ответил он, и чуть помолчав, вдруг произнес: — Глаша, давай я куплю все твои яйца. Дам тебе за них двадцать рублей. Пойдет?

— Как это?

Я даже опешила.

— Ну, посчитай сама. За все яйца ты хочешь выручить тринадцать рублей. Я дам тебе с лихвой. Привезёшь тётке Евлампии деньги, да и за аренду парохода рассчитаешься. И всё. Чтобы ты не расстраивалась.

От такого предложения я даже растерялась на миг. Столько денег сразу? И с чего это такая щедрость?

Оказывается, ему было не все равно, что я не могла продать эти яйца. Видимо просто дворянская выдержка. Не показывать