Ножны для меча - Павел Андреевич Кузнецов

на неё реакции. Рыжая вознамерилась научиться читать меня, словно открытую книгу — в этом теперь не было сомнений. А для этого следовало сначала понять, чем дышу, ради чего живу и… чего жду от сестры по стае и от женщины, с которой делю ложе. Конечно, ей было значительно проще, ведь мы уже прожили, почитай, под одной крышей не один месяц. Поэтому заново ничего открывать не требовалось — достаточно было обобщить всё то, что она и без того знала, но чему не придавала значения.

— Давай начнём… с чистого листа, — мягкий, обволакивающий голос проник в самые потаённые закутки сознания, окутывая их невесомой пеленой желания.

— Лита… мы уже давно начали. Нужно просто… завершить. Оформить всё то, что сложилось за эти месяцы.

— Наверное, ты прав… — протянула она, секунду подумав. — Только это должно происходить не так!

Тут же меня будто обожгло возбуждением. Рыжая явно задействовала имплант, пусть и не фатально, в каком-то утончённом, невесомом режиме, но и этого хватило. Сейчас, когда я и без того жадно пробегался глазами по её обтянутому чёрнильной формой телу, мне потребовался лишь небольшой толчок к действию. Подавшись вперёд, я запустил ладони под магнитную застёжку — аккурат в районе груди. Рывок — и эластичная ткань разошлась, открывая взгляду милый животик и роскошные грудки.

Этот, новый, вид поверг меня в натуральный сенситивный шок. Ладони сами собой заскользили по животу рыжей красотки, по её талии, чтобы через мгновение замереть на плотных ягодицах. Я сдавил аккуратную попку прелестницы, и тут же подался вперёд, покрывая поцелуями полукружия женских грудок. Целовал, проходился языком, прикусывал соски — в общем, делал массу всего, чтобы добиться главного — полной готовности подруги к переходу на новый уровень. Можно было, конечно, навалиться и попытаться взять нахрапом, вот только сейчас явно был не тот случай. Несмотря на тягучее возбуждение, я отчётливо осознавал, что эта ночь — её и только её. Поэтому Лита сама должна определять, что и когда должно происходить между нами.

Юная кошка приняла игру. Её горячие ладони проникли под мой комбинезон — но мягкие ласки почти сразу сменились беспощадным напором. Рывок — и вся верхняя часть формы Экспансии оказалась сорвана. Пришлось даже выпустить её бёдра из объятий — настолько решительным вышел рывок. Ну а минутой позже уже я рванул, оголяя девочке торс. Она, кстати, только довольно взрыкнула, с радостью принимая новую диспозицию.

Следующий шаг показался мне насквозь логичным и единственно правильным: я опустился перед республиканкой на колени. Всё же она подтвердила своё намерение начать знакомство с чистого листа, и теперь передо мной была не юная пигалица, страстно желающая прикоснуться к стайному таинству, а уже сложившаяся, через многое прошедшая валькирия. Комбинезон тут же оказался стянут не только с торса, но и с покатых бёдер. Моим прикосновениям открылся шёлк молодой кожи, а взгляду — завлекательная полоса между ножек, которая почти сразу распахнулась навстречу, стоило красавице закинуть ножку мне на плечо. Бутон сладострастия жаждал прикосновений, и тут же получил их.

Следующие несколько минут девочка упивалась моими ласками. Её пальчики сновали по плечам, по спине, по рукам — то и дело оказываясь среди моих коротких прядей, жадно впиваясь в волосы. Снежка в этот момент плохо себя контролировала, вся её природа требовала одного: притиснуть меня к себе как можно сильней, заключить в натуральный плен из бёдер и рук, и лишить всякой способности к сопротивлению. Кошка отлично знала правила этой игры — и вела её последовательно и неостановимо.

Но вот я снова на ногах, а глаза ловят пристальный изучающий взгляд тёмно-синих льдинок. Глаза у снежки кажутся особенно синими, штормовыми. Та буря, что крылась в их глубине, грозила в любую секунду выплеснуться наружу, сметая жалкие попытки что-либо противопоставить безумной стихии. Я не стал рисковать. Просто приник поцелуем к алым устам, и почувствовал, как девочка отвечает — отвечает всё более и более яростно.

Мгновение — и мы поменялись местами. Пусть не сразу, но я ощутил себя стоящим спиной к роскошному ложу. Показалось, что рыжая старается закружить меня в каком-то первобытном танце, которому я с удовольствием поддаюсь. И тут же она прижалась ко мне всем телом, надавила, грозя повалить — мне даже пришлось отшагнуть назад. Новые поцелуи и новые попытки лишить равновесия, и закономерный итог — я упёрся ногами в ложе за спиной. Лита тоже это заметила. На её губах заиграла довольная улыбка, она упёрла ладони в мою грудь… и со всей силы толкнула.

Я не смог устоять и, как был, повалился на кровать. Думал, сейчас набросится, но рыжая вновь удивила. Она склонилась, размётывая по моему телу медно-рыжие пряди, обещающе заглянула в глаза и резко рванула вниз мою одежду. Буквально в несколько движений девочка стянула с меня совершенно лишнюю сейчас эластичную ткань и мягкие сапоги черничной формы. Показалось, что вот сейчас, ещё чуть-чуть, и девочка взгромоздится на меня — но и здесь ошибка. Кошка совершила иной, куда мене прогнозируемый манёвр. В одно мгновение она заскочила на кровать, оставшись стоять на ногах, и так и замерла надо мной, расставив ножки на ширину плеч. Сделала шаг. Ещё один. И вот уже Лита возвышается прямо надо мной, совершенно обнажённая, а в обращённых сверху вниз глазах бушует форменный пожар.

— Нравится вид? — усмехнулась рыжая с мурчащими интонациями возбуждения в голосе.

— Да… — протянул я, подрагивая в предвкушении. — Только ты немного ошиблась с положением в пространстве.

— Неужели?.. — изогнула брови прелестница.

— Спустись немного ниже…

— Ниже?.. С другой стороны… почему бы нет — раз ты этого хочешь?..

И юная валькирия в самом деле отступила назад, а потом, ни слова больше не говоря, с жадным предвкушением опустилась вниз. Её опытная ладошка виртуозно изогнулась, направляя мой клинок единственно правильным образом — так, чтобы он раз и навсегда оказался пленён её горячечным лоном.

Я думал, девочка тут же начнёт действовать, но вновь ошибся. Вот что значит — опытная республиканка! Даже старшие сёстры сильней поддаются страсти, и в таком положении почти любая из них не утерпела бы, принялась действовать. Но не Лита. Сегодня рыжая предстала передо мной в совершенно невиданной до того ипостаси — ипостаси мудрой и многое осознавшей женщины.

— Так удобнее, милый? — на этот раз Лита и вовсе улеглась сверху; её дышащее юной энергией тело вытянулось в струнку, пытаясь соприкоснуться со мной в как можно большем числе точек.

— Да… — каркнул в ответ, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на рыжую и не