Ножны для меча - Павел Андреевич Кузнецов

— Но я же вижу, тебе нужно что-то ещё…

— Ты… Мне нужна ты… — протянул я, с жадностью сжимая сильные бёдра ладонями.

— И опять я готова выполнить твою просьбу, братик, — личико прелестницы озарилось улыбкой. Удобно приподнялась на локотках на моей груди, умастив головку на плотно сжатые кулачки, она внимательно вглядывалась в моё лицо. Как оказалось, не просто так.

В следующее мгновение меня накрыло острейшим ощущением разрядки — и далеко не сразу я осознал, что благодарить за это следует не имплант, а плотно сомкнувшееся на моём клинке лоно, ещё и пульсирующее, чтобы уж наверняка. Но стоило отдышаться, и всё повторилось вновь. Потом ещё раз… и ещё… и ещё… Лишь спустя бесконечное по субъективным ощущениям время я смог осознать себя всё так же лежащим под рыжей, а прямо над собой увидеть светящиеся пристальным вниманием голубо-синие бездны глаз.

— Так лучше? Теперь ты готов общаться?

— Лита… Ты просто бесподобна. Мне даже немножечко стыдно, что это не я работаю, а ты вовсю стараешься сделать мне хорошо, утолить этот разъедающий само естество голод…

— … Который сама же и породила. Нет, милый, всё правильно. Только так и должно быть: мы в ответе за тех, кого приручили. Кажется так ты говорил когда-то… в самом начале нашего знакомства.

— Юная кошка осознала свою власть и силу?..

— Ты прав, сегодня — именно осознала. До того просто действовала, без всякого понимания. Сейчас всё изменилось. Надеюсь, ты это почувствовал?

— Да. А ты всё же настояла на своём, заставила начать с чистого листа.

— Рада, что ты это прочувствовал. Значит, не зря старалась… Ты, кстати, не прав. Ублажать меня начал именно ты — ещё там, на матах. Я лишь поддержала и отплатила той же монетой. Согласись, это совсем не то, к чему ты привык, общаясь со мной…

— Теперь отчётливо вижу, что ты стала настоящей кошкой.

— Что именно ты видишь?.. — рыжая даже зажмурилось от удовольствия, настолько сильно моё признание пришлось ей по душе.

— Мудрую, умеющую видеть и чувствовать женщину. Признаюсь, до конца не верил в слова Мисы и Сай, что тебе просто нужно наработать необходимый опыт. Теперь вижу, что они были правы.

— Спасибо, что говоришь от всего сердца. Мне особенно приятно это слышать… Хотя твоё неверие в мою мудрость и силу воли немного печалит.

— Дело не в неверии. Ты казалась мне… как бы это правильно сформулировать… стереотипной республиканкой. А оказалась достойной лучших представительниц своего народа.

— М-м… — промурчала Лита, вновь прикрывая глазки. — А лучшие — это Кари с Граной?.. Впрочем, можешь не отвечать. Старшие целых родов Синергии — достойный пример для подражания. И знаешь, мне… хочется тебя немного приласкать. Ты ведь не против?

— Нет… — ответил я то единственное, что мне оставила эта девчонка. Воистину, выбор без выбора! Но с республиканками только так и никак иначе.

А потом стало и вовсе не до праздных размышлений, особенно когда валькирия резко выпрямила спину и уселась на мне в позе истинной хозяйки жизни, плотно сдавив коленями бёдра и открыв новый раунд чувственной игры, в которой не бывает победителей и побеждённых.

Мы сидели на кровати: я — в позе лотоса, Лита — удобно расположившись на боку, в беспутной, даже распутной позе. Стройные ножки девочки оказались согнуты в коленях, так что одно из них смотрело на меня, а второе было вздёрнуто вверх под прямым углом. Сама она при этом облокотилась на локоть и вся подалась мне навстречу. Учитывая, что на кошке не было ни следа одежды, смотрелось несколько фривольно и заманчиво. Лишь медные пряди чертовки, точно жиденькая шторка, не давали взгляду впиться в сокровенное. Впрочем, вдумчивому знатоку такая преграда была… на один зуб.

— Кошак, хотела попросить тебя… — протянула красавица, смотря глубоко доверительным взглядом широко раскрытых глаз. Тёмно-синяя, глубокого оттенка радужка казалась сейчас особенно пронзительно-синей — что то небо в предсолнечный час.

— Не тушуйся, солнышко, спрашивай. Постараюсь сделать всё, как ты хочешь, — мои пальцы прошлись по острой скуле милашки, лаская, и та, в нехарактерном для валькирии жесте, потёрлась о них в ответ.

— Хочу твои поля, Леон, — и глубокий взгляд вмиг превращается в вопросительно-выжидательный. Девчонка точно в ледяную воду нырнула, и вот-вот ожидала удара об обманчиво податливую гладь, которая не столько примет, сколько обожжёт студёным холодом.

— Поля?

Должен признать, я в этот момент растерялся. Не ожидал от мелкой такой прыти. Даже многоопытные старшие старались не злоупотреблять подобным кайфом. Однако снежка и не думала сбавлять напор. До того мягко баюкавшая мою плоть ладошка с намёком сжалась, суля новые ощущения.

— Да. Хочу понять, каково это — когда ими не только волосы правишь.

— Лита, ты знаешь…

Пальчик её второй ладони лёг мне на губы, а тёмно-синие бездны вдруг ухнули куда-то вниз… Следом я ощутил доверчивое касание языка к крайней плоти. Острый пробег по ней — и глубокий охват губами. Пальцы забегали, помогая. Девичья головка начала двигаться вверх-вниз… вверх-вниз… вверх-вниз… Произошедшее оказалось настолько неожиданным, что я не выдержал — откинулся назад, глубоко застонав. Опершись на руку, второй попытался удерживать голову снежки и её непослушные волосы, так и норовящие залезть куда не следует.

Лишь через бесконечно долгое время, когда кошка наконец позволила произойти разрядке, я осознал, что далеко не всё так просто. Лита использовала имплант. Бессовестно, самозабвенно, усиливая и смягчая и без того приятные ощущения. Девочка знала, чего хочет, и намеревалась получить это во что бы то ни стало. Поэтому следом за первой волной удовольствия пришла вторая. Затем третья. И только после мои глаза вновь поймали взгляд не по годам опытной снежки — изучающий и немного… насмешливый.

— Ну как? Хочешь ещё?

— Лита, это не то…

— Всё то, кот! И это, и любое другое, что ты захочешь испытать. Я сделаю всё, потому что я — твоя кошка, а ты — мой кот. Всё просто, милый. А хочешь подержаться за волосы? Я ведь знаю, ты любишь… — юный голосок обволакивал, затягивая в океаны соблазна, в болота нежности и пучины страсти. — Сейчас встану на коленочки… прогнусь в спинке… запрокину голову… И ты войдёшь. И сразу сожмёшь мои локоны — сильно, напористо. Заставишь меня кончить. Потом ещё… и ещё… и ещё…

И, не желая, чтобы слова оставались лишь бесплотным звуком, девчонка действительно гибко перетекла вперёд. Устроилась на коленях, призывно подставляя мне свою попку. Сильные ручки упёрлись в пружинистое покрытие матраца, давая железобетонную опору. Спинка прогнулась назад, и на упругую попку просыпалась медная