Первый БПЛА Второй Мировой. Том 2 - Максим Арх

— значит, всё спокойно, новостей нет. А если ручка обращена к будке — значит, есть что сообщить. И на всякий случай второй знак для дублирования: если стоящая возле будки лопата повёрнута лицевой частью штыка к лесу, значит — вестей нет, а если к будке, то тогда ждите контакта в ближайшую ночь.

— Э-э, и вы это увидите из леса через бинокль? — по-своему понял подпольщик, представляя нас лежащими в кустах с оптикой.

— Считайте, что так, — сказал Сергей, не вдаваясь в объяснения про дроны с зумами. Он забрал со стола рацию, сунул её в карман и протянул на прощание руку. — До встречи и желаю удачи. Берегите себя. Если что-то срочное и опасное для вас — уходите, не ждите. Мы найдём способ выйти на связь снова.

Подпольщик крепко пожал его руку и произнёс с неподдельным уважением:

— И вам всего хорошего, товарищ «Серж»! Вы большое дело делаете. Теперь после того, как вы тот эшелон угробили, немецкие самолёты, которые на поле возле Давыдкино стоят, без бомб останутся.

Кудрявцев, услышав это остановился, открыв в изумлении рот.

А я, пытаясь выйти из только что полученного шока, прохрипел в рацию:

— Это какие такие, нахрен, самолёты стоят без бомб? И где это грёбанное поле⁈

Глава 19

Ну, здравствуйте

После того как я, находясь на связи, в недоумении уточнил, почему дядька Кондрат не рассказал нам об этом раньше, а упомянул о самолётах случайно, вскользь, тот лишь пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся.

— Так вы ж сами говорили, что цель должна быть в городе или рядом. Вот я и подумал, что ваши возможности пока только там — в пределах Согравска. А про поле и аэродром как-то и не подумал, что это вам интересно может быть. Далеко ж оно.

Собственно, обвинять его было не в чем. Мы сами в предыдущих разговорах действительно фокусировались на городе и его ближайших окрестностях. И он, очевидно, будучи человеком прямолинейным и конкретным, понял наши слова именно так — без интерпретаций. Одним словом — это была наша собственная недоработка и недосказанность.

Прекрасно понимая это, я через рацию сказал:

— Кондрат Петрович, на будущее запомните, пожалуйста: предлагайте все цели, которые, по вашему мнению, было бы желательно уничтожить, вне зависимости от того, в городе они или за его пределами. Расстояние нас волнует, но не так сильно, как важность цели. А пока, к сожалению, нам пора заканчивать. Заряд рации и гм, тому подобное, надо беречь. — И отдельно обратился к напарнику: — «Серж», время. Возвращаемся.

— Тебя понял, — тут же произнёс тот, кивнул на прощание подпольщику и быстрым шагом направился обратно в сторону лесопосадки, откуда пришёл.

Ну а я, продолжая прикрывать Сергея с помощью «Алого», собрался было послать второй дрон, «Семицветик», на предварительную разведку того самого поля, благо, оно было в досягаемости. По моим грубым прикидкам, оно находилось от точки, где я сейчас находился, в девяти-десяти километрах на северо-запад. А потому работать по целям (если таковые там найдутся) я мог прямо отсюда. Однако, обдумав всё более тщательно, отказался от этой идеи. И не потому, что не хотел отвлекаться от сопровождения Кудрявцева, а по другой, более веской причине, связанной с логистикой и эффективностью.

— Ну что, уже разведал? Самолёты есть? — задал первый вопрос слегка запыхавшийся напарник, как только добрался до моей позиции на опушке.

— Не знаю, — честно ответил я, отключая тепловизор на приземлённом беспилотнике. — Разведку не проводил.

— Почему? — удивился тот. — Думаешь, у дронов не хватит заряда долететь? Так вроде бы должно хватить, они ж сегодня недолго работали.

— Вот именно из-за того, что заряд у нас ограничен и не бесконечен, я и решил, что не нужно проводить разведку прямо сейчас, — пояснил, уже закидывая рюкзак на плечо.

— Не понимаю тебя. Поясни.

— А между тем всё довольно просто. Если начнём проводить разведку сейчас, то потратим на неё драгоценные проценты аккумуляторного заряда, а нам каждый лишний вольт и ампер сейчас на вес золота.

— Так что, ты предлагаешь, ехать вслепую туда и, если самолёты на месте, атаковать сходу? — не совсем понял Сергей.

— Нет! Всё более сложно. Учитывая все обстоятельства, думаю, вначале нам нужно обязательно вернуться на базу.

— Но это же долго — лишнее время…

— Это так. Но другого варианта нет. Сейчас у нас всего, — тут я мысленно пересчитал оставшиеся в ящиках мины, — всего десять мин. — Тут я вспомнил про недавно потраченную мину на немецкого офицера и поправился: — Девять, точнее. И вот теперь подумай, что мы с таким количеством сможем сделать, если там самолётов окажется не пять и не девять, а, скажем, пятнадцать или двадцать? Более того, от этой точки до поля, восемь-девять километров. Пока дроны будут туда-сюда летать, на разведку, потом на удар, потом, возможно, на второй заход, они очень быстро израсходуют весь заряд своих батарей. Да, отбомбиться за два захода они успеют — заряда аккумуляторов хватит, но на этом вся операция закончится. И если даже мы сумеем одним боеприпасом поражать по одной цели, что вряд ли, но допустим… всё равно это будет всего девять самолётов. А как мы поразим остальные, если они там есть? Получится, что после израсходования боеприпаса, нам нужно будет снова возвращаться на базу, полностью заряжать аккумуляторы, брать новый боекомплект, и вновь пробираться к точке, откуда будем атаковать, потому что от базы до аэродрома дистанция уже будет километров под двадцать и нам она не по зубам. И на всё на это нужно время… А ведь противник не будет сидеть на месте, сложа руки. Видя, что началась бомбёжка, пилоты и наземные службы без сомнения поднимут тревогу и попытаются перегнать или рассредоточить уцелевшую технику на другие аэродромы. И тогда мы ничего не сможем с этим поделать — цели просто улетучатся в прямом смысле слова. И как результат, мы получим лишь частичный успех вместо полного разгрома.

Кудрявцев молча выслушал, помог мне укрепить мешок с оставшимися минами к заднему багажнику байка и сказал уже более обдуманно:

— Ты, конечно, прав в своей расчётливости. Но, возможно, здесь лучше синица в руках, чем журавль в небе? Давай уничтожим хотя бы эти девять самолётов. — И глаза его буквально сверкнули в темноте от азарта: — Представляешь, вдвоём, за одну ночь — девять самолётов «Люфтваффе»! Это же, считай, целый подвиг! Половина эскадрильи!

Я обдумал все плюсы и минусы ещё раз, взвесил риски и возможности, но снова покачал головой.