Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

любопытством наблюдал за суетливыми экипажами и пешеходами, которые стекались с нескольких улиц на большую кольцевую дорогу. Чедомиль в это время рассматривал небо. Он сделал вывод, что дождь не усилится, и предложил спутнику двинуться в сторону Лестер-сквер, а там свернуть направо и вниз, в сторону Трафальгара. Глишич широко раскрытыми глазами смотрел на высокое здание театра, усеянное со всех сторон большими расписными панно и анонсами предстоящих спектаклей. Все, что его поразило до сих пор, померкло, у писателя перехватило дыхание, когда они свернули с улицы Сент-Мартин-ин-зе-Филдс возле одноименной церкви и вышли на огромную площадь.

На Трафальгарской площади на головокружительно высоком постаменте стоял памятник Нельсону, окруженный мраморными фонтанами и бронзовыми львами. Плато вокруг и терраса, на которой возвышалась национальная галерея и к которой вела широкая лестница, были усеяны ларьками уличных торговцев. Здесь собралось море народа – больше, чем Глишич когда-либо видел в одном месте в Белграде, даже во время протеста по поводу развода Милана с Натальей людей было меньше. Толпа сейчас бурлила и плавно стекала к берегам Темзы. Но даже река казалась маленькой и незначительной на фоне пространства впечатляющей символики и напоминания об огромной мощи величайшей империи мира. Звуки музыки, крики жонглеров и уличных музыкантов, шелест крыльев голубей и крики чаек – могли бы стать какофонией, почти невыносимой для любого, кто оказался здесь впервые, но, как ни странно, все идеально подходило для великолепного зрелища. Кто знает, как долго бы Глишич простоял там, опьяненный образами и звуками, если бы Миятович не вытащил часы из кармана и не толкнул спутника локтем.

– Нам нужно поторопиться, если мы не хотим опоздать.

Минут десять спустя они остановились перед внушительным зданием Скотленд-Ярда. Глишич наконец пришел в себя и вспомнил, зачем здесь оказался.

«У полиции до сих пор не было ответов».

Он вздохнул и позволил Чедомилю проводить себя в штаб-квартиру знаменитой столичной полиции, той самой, которая до сих пор не раскрыла самое печально известное дело.

Дежурный сержант в черной двубортной форме с заостренными лацканами и расстегнутым воротником направил их в кабинет Фредерика Аберлина. Чедомиль постучал и открыл массивную белую дверь с глубоким проемом. В комнате за большим столом спиной к овальному окну сидел мужчина средних лет с бакенбардами, усами, серьезными глазами и тонкими поджатыми губами. Перед ним лежали стопки бумаг и экземпляры ежедневных газет, слева от него располагался ряд шкафов с ящиками для документов, а справа – журнальный столик с пепельницей, вазой без цветов и двумя стульями. На боковой стене над журнальным столиком висела большая карта Лондона и портрет человека, неизвестного Глишичу. На табличке под портретом была надпись «Сэр Роберт Пил».

– Чем я могу помочь? – Мужчина оторвался от документа, который читал.

– Главный инспектор Аберлин? – спросил Чедомиль. – Министр внутренних дел организовал для нас встречу с вами. Глишич и Миятович из Королевства Сербия.

– Ах.

Инспектор встал и обошел стол, чтобы пожать руки гостям.

– Джентльмены, рад встрече. Добро пожаловать в столичную полицию. Министерство внутренних дел проинформировало меня, что консультация с вами может оказаться полезной в… ситуации, в которой сейчас находится Скотленд-Ярд. Простите, одну минутку…

Аберлин подошел к двери, открыл ее и крикнул:

– Сержант Макнатан!

– Да, сэр, – раздалось через пару мгновений из коридора.

– Найди Рида и скажи ему, что прибыли джентльмены из Сербии. И проследи, чтобы нам принесли чай.

– Слушаюсь, сэр!

Главный инспектор закрыл дверь и вернулся к столу. Несмотря на то, что на Аберлине были твидовый жилет и рубашка, а пиджак висел на высокой спинке стула, на лбу у него выступили капельки пота. Он выглядел как человек, который чувствовал себя неуютно в собственном кабинете. А учитывая то, что Глишич знал о нераскрытых преступлениях Потрошителя, какими бы отрывочными и поверхностными ни были его знания, состояние инспектора он вполне понимал. Глишич подумал, что если бы Таса и Аберлин случайно встретились, то они бы мгновенно нашли общий язык и стали бы ближе друг к другу, как становятся незнакомцы, столкнувшиеся с общим врагом.

– Видите ли, джентльмены, – заговорил Аберлин, – два года назад меня повысили и перевели сюда из Уайтчепела, той части города, где произошло большинство убийств, приписанных Потрошителю, а Эдмунд Рид занял мою прежнюю должность главы отдела Н. Но из-за моего знания Уайтчепела приказом сверху меня вновь назначили главным в расследовании. К сожалению, бо́льшую часть времени мне пришлось заниматься политическими играми и связями с общественностью. Эдмунд же старательно выполнял основную часть полицейской работы: разговаривал со свидетелями и подозреваемыми, посещал места, где могли быть улики, и собирал информацию. Эдмунд отличный парень. И важный человек. Он присоединится к нам через минуту, но вы должны знать: Эдмунд еще и известный воздухоплаватель. В позапрошлом году, насколько мне известно, он первым в мире прыгнул с парашютом с высоты тысячи футов в Лутоне, а за несколько лет до этого Британская ассоциация воздухоплавателей наградила его золотой медалью за то, что он поднялся на своем воздушном шаре, который назвал «Королевой Пастбища», от Хрустального Дворца на высоту, побившую предыдущий рекорд.

– Невероятно! – воскликнул Миятович в искреннем восторге.

– Помощник комиссара, сэр Андерсон, рассказал мне, что у вас тоже есть свой Потрошитель в Сербии – и что вам удалось его найти и поймать благодаря необычным методам расследования. Кто из вас, господа, сделал это?

Глишич открыл было рот, чтобы ответить, но болтливый Миятович опередил:

– Джентльмен рядом со мной, Милован Глишич. Он не может похвастаться, как ваш инспектор Рид, таким интересным увлечением, как воздухоплавание, но Глишич известный писатель, переводчик и драматург Национального театра Сербии.

– Рад знакомству, господин Глишич. – Аберлин кивнул писателю и обратился к его спутнику: – А вы?

– Меня зовут Чедомиль Миятович, господин Аберлин, и я здесь в роли посланника сербской короны и своего рода сопровождающий господина Глишича. Учитывая, что я английский зять – моя жена подданная Соединенного Королевства, – моя задача – встретить соотечественника и оказать посильную помощь.

– Хорошо, – кивнул Аберлин. – Чем нас больше, тем лучше. Возможно, свежий взгляд заметит то, что мы упустили.

Раздался стук, и дверь тут же открылась.

– Фредерик?

Вошел невысокий бородатый мужчина в светло-коричневом костюме с узором «елочка» и тут же отодвинулся, пропуская высокого полицейского в форме с чайниками и чашками на подносе.

В комнате оказалось слишком много людей. Аберлин подождал, пока сержант подаст чай и уйдет, затем встал и отдал честь вновь прибывшему.

– Эдмунд, это те джентльмены, о визите которых предупреждал Андерсон. Господин Глишич – человек, который поймал сербского Потрошителя, и господин Миятович… Хм…

– На этом лучше остановиться. –