Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

Пока они пили чай – густой, крепкий и темный, без сахара и молока, – Глишич с интересом наблюдал за сыщиком-воздухоплавателем. Рид выглядел слишком невысоким для полицейского, но что-то в его осанке и манерах излучало уверенность, опыт и харизму. Рид, в свою очередь, с таким же интересом изучал Глишича.

– Хотя он занимается работой, которая не имеет ничего общего с полицией, – заметил Аберлин, – господин Глишич является своего рода пионером в области расследования, основанного на формировании психологического профиля преступника, так же как вы со своими воздушными шарами, Эдмунд.

– Воздушным шаром, – поправил Рид. – «Королева» одна, и она неповторима.

– Ах. Хорошо.

– В любом случае, – продолжил Аберлин, – я думаю, вам было бы полезно прогуляться по нашему скромному учреждению и посетить комнату с вещественными доказательствами по делу Потрошителя. Мне же приходится постоянно отбиваться от нападок прессы по поводу убийств Прайс и Беннет. Тогда мы могли бы… – Он замолчал, вынул часы из кармана, посмотрел на них и положил обратно в жилетку. – Мы могли бы, скажем, встретиться у «Гренадера» в два часа и поговорить за обедом. Вас это устроит, джентльмены?

– Конечно! – ответил Миятович за двоих. – Если я не ошибаюсь, там подают жареную индейку с клюквенно-апельсиновым соусом. Я ни в коем случае не хотел бы ее пропустить!

– Тогда решено, – сказал Аберлин. – Эдмунд?

– Поддерживаю, мистер вице-король Уайтчепела. – Рид встал и открыл дверь.

Глишич и Миятович отставили чашки и последовали его примеру, несколько смущенно попрощавшись с Аберлином. Инспектор проводил их взглядом, положив руки на стол.

– Вице-король Уайтчепела? – спросил Чедомиль Рида уже в коридоре.

Сыщик пожал плечами.

– Это наша с Фредериком шутка. Пойдемте, господа. Потрошитель не спит, поэтому и нам не стоит бездействовать.

Глишич и Миятович проследовали за Ридом по коридору и спустились на два лестничных пролета в подвальные помещения.

– Осторожнее, – предупредил Рид, кивнув наверх.

При этих словах оба гостя пригнулись. Хотя опасности удариться головой, казалось бы, не было, Глишич замер и почувствовал, что коснулся макушкой низкого потолка.

– Нам нужно спуститься еще ниже, – Рид словно оправдывался. – К счастью, в комнате для улик проблемы с потолками нет.

Мужчины направились к двери, где их встретил полицейский в форме. В руке он держал что-то похожее на мешочки, в которые во время покупок кладут рыбу.

– Докинз, – сказал Рид, – это наши друзья из Сербии.

– Из… Сербии, сэр?

– С континента. Они помогают нам расследовать преступления Потрошителя. Ты достал то, о чем я просил?

Офицер Докинз протянул то, что держал в руках. Это оказались бумажные пакеты. Рид передал по одному своим спутникам со словами:

– На всякий случай.

Глишич заглянул внутрь и обратил внимание, что пакет покрыт воском.

– Держите их под рукой хотя бы на первых порах, – посоветовал Рид. – В этой комнате хранятся улики, и некоторые из них могут вызвать весьма неприятную реакцию у людей со слабым желудком.

Глишич и Миятович переглянулись, понимая, что имел в виду детектив.

– Пойдемте?

Рид указал на дверь, которую широко распахнул офицер Докинз. Оттуда донесся тяжелый запах непроветриваемой комнаты. Глишич поморщился и чихнул.

– Будьте здоровы. – Рид улыбнулся. – Нераскрытые дела покрывает пыль, но ни одно из них не предается забвению.

«Боже, помоги», – подумал Глишич и шагнул вслед за Ридом и Докинзом.

Миятович шел позади, явно не спеша столкнуться с тем, что находится внутри.

Комната оказалась гораздо больше, чем можно было представить, стоя за дверью. С высокими потолками метра в четыре и лампами, которые излучали желтоватый скудный свет. Белые стены из неоштукатуренного кирпича делали пространство без окон и дневного света свободнее. Комнату занимали ряды полок с коробками и контейнерами разных размеров. Между полками можно было передвигаться, Глишичу это напомнило библиотеку, только здесь вместо книг лежали гораздо более мрачные вещи.

– Ты чувствуешь это, Глишич? – обратился Миятович по-сербски.

– Что? – удивился Глишич.

– Тревогу, мой друг. И тоску от вещей на полках, которые напоминают об отнятых жизнях.

– Ах, это. – Глишич погладил подбородок. – Я чувствую, что мне не хватает воздуха. Но не знаю, связано ли это с отсутствием окон или с уликами, как заметил ты.

Эдмунд Рид с интересом следил за их диалогом, хотя не мог понять ни слова.

– Извините, – обратился Миятович к нему по-английски. – Я спросил друга, чувствует ли он клаустрофобию перед таким количеством артефактов смерти.

Рид кивнул.

– Скажите, когда захотите подышать свежим воздухом.

– Конечно, – сказал Чедомиль.

Рид подошел к массивному деревянному столу, совершенно пустому.

– Докинз, принеси нам, пожалуйста, доказательства по убийствам, которые приписывают так называемому Потрошителю.

Полицейский кивнул и исчез среди полок, а Глишич, пользуясь случаем, уточнил:

– Когда вы говорите про убийства Потрошителя, вы имеете в виду пять случаев?

– И да, и нет, – в голосе Рида прозвучала неловкость. – По сути, этого преступника подозревают в общей сложности в одиннадцати убийствах. Но проблема в том, что первые два и последние четыре сильно отличаются от тех пяти, в которых, как мы уверены, виноват один и тот же человек.

Глишичу подобное было знакомо. В Сербии полиция тоже пыталась обвинить подозреваемых в делах, которые к ним не имели никакого отношения, чтобы похвалиться перед начальством и дать возможность тому, в свою очередь, бравировать количеством «раскрытых» преступлений перед политиками и короной. Таса Миленкович порой делился секретами о работе сербской полиции, но только с избранными, в ком был уверен, что они ничего не разболтают ни на рынке, ни после пары рюмок, ни даже под пытками.

– Способ убийства отличается? – догадался Глишич.

– Именно. В шести случаях жертв задушили или зарезали, но их тела не изуродовали, как в пяти убийствах, всколыхнувших общественность.

Разговор прервал полицейский, вернувшийся с коробкой в руках.

– Оставь это здесь, Докинз, – Рид указал на стол. – И можешь идти.

Полицейский жестом попрощался и вышел из комнаты.

– Джентльмены, – вздохнул Рид, – здесь материалы по делу Потрошителя. В основном это выводы коронера, отчеты инспекторов, проводивших расследование, и письма с открытками, которые, как утверждается, отправил сам Джек Потрошитель.

Рид снял крышку с коробки, осторожно вынул бумаги и разложил их на столе в шесть стопок: пять были посвящены расследованию, а последняя – новостным репортажам.

– Убийства в Уайтчепеле, – пробормотал Глишич, изучая документы.

– В Ист-Энде, – поправил Чедомиль. – Ист-Энд насчитывает около полумиллиона человек, и четверть из них живет в Уайтчепеле. Добавь к этому числу пятнадцать тысяч бездомных, наводнивших улицы Уайтчепела, и получишь социокультурную картину этой части Лондона без прогулки по нему лично. Прежде чем ты начнешь изучать материалы, скажу тебе кое-что еще: каждый четвертый ребенок умирает от болезни, голода и