Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

Из отчета о вскрытии Роуз Маккензи Глишич узнал, что ее убили похожим образом и даже чуть не отсекли голову. Преступник не оставил жертвам и шанса на спасение: нападал жестоко и быстро. Глишич перешел к отчету полицейского хирурга Джорджа Бакстера Филлипса.

«Тело лежало на спине, слегка повернутое на левый бок. В дополнение к ране на шее, начиная от грудины, был разрез на животе длиной около двенадцати дюймов».

«Он повторяется», – подумал Глишич.

То, что делал мясник, складывалось в закономерность. Действия преступника с трупом можно было предугадать, но то, что Глишич прочитал, убедило в том, что два новых убийства не имеют отношения к Джеку Потрошителю. От этого вывода Эдмунд Рид аж подпрыгнул на стуле.

– У вас два убийцы, друг мой, но работают они в тандеме. У каждого – свой почерк. И второй, насколько я вижу, – подражатель.

– Как вы это поняли? – спросил Рид, затаив дыхание.

Глишич взял отчет об убийстве Роуз Маккензи и прочитал вслух:

– «Убийца отделил кишечник от связанной с ним брыжеечной артерии и оставил рядом с телом жертвы. А после удалил правый яичник». – Глишич посмотрел на следователя.

– И о чем это говорит?

– Яичники, мистер Рид. Яичники… В обоих случаях убийца удалил один яичник, а Потрошитель удалял у своих жертв матку.

– И это заставляет вас думать, что действовал другой преступник?

– Я почти полностью в этом уверен. Понимаете, речь идет о символизме. Яичники являются органами, ответственными за создание жизни, тогда как роль матки заключается в поддержании созданной жизни. Джек Потрошитель нападает на женщин, потому что думает, что делает им одолжение. Ведь его жертвы – проститутки. При этом, до того как они пали жертвой алкоголя и погрязли в проституции – я имею в виду трех жертв: Мэри Николс, Энни Чепмен и Кэтрин Эддоус, – они были замужем и родили несколько детей.

– А что насчет Мэри Келли?

– В случае с несчастной Мэри убийца обезумел и нанес жертве невиданное ранее увечье. На мой взгляд, он так поступил, потому что Мэри Келли не рожала. В ее случае удаление матки стало наказанием. Ее чрево не послужило основной цели – принести жизнь в этот мир. Мэри была не замужем и бездетна, за это ее безжалостно изувечили.

– Должен признаться, что не сталкивался с подобным объяснением, – сказал Рид. – Но мне все еще трудно поверить, что у нас два Потрошителя.

– У вас один Потрошитель, мистер Рид. Второй – лишь подражатель, хотя я придерживаюсь мнения, что дело тут не просто в имитации убийств первого, а в том, что у преступника есть свои планы.

– Не представляю, как сообщить об этом начальству.

– Не унывайте, мистер Рид. – Глишич широко улыбнулся. – Я поделюсь с вами догадками, которые приведут к настоящему Потрошителю.

Возле «Гренадера» остановилась карета с тремя мужчинами из Ярда, к которым присоединился вернувшийся из посольства Миятович. «Гренадер» находился в белом двухэтажном здании с красной входной дверью, тремя парадными окнами, украшенными подвесными кашпо, небольшой лестницей, ведущей с уровня улицы, и караульным помещением того же цвета, что и дверь, – последним хотели обыграть военное название ресторана.

Аберлин объяснил, что здание построили в начале восемнадцатого века как столовую для офицеров Первого гвардейского полка пехоты и лишь спустя столетие открыли для широкой публики под названием «Гвардия», но позже переименовали в честь гренадеров, отличившихся в боях при Ватерлоо. В ресторане, по словам Аберлина, якобы живет призрак солдата, убитого за шулерство, и это привлекает людей, которые ищут сенсаций наряду с хорошим пивом, жареным мясом и картофелем.

– Белгравия – шикарный район, поэтому в ресторане всегда есть гости, – сказал Аберлин, когда мужчины вышли из кареты и направились ко входу. – Когда-то здесь обедали такие люди, как герцог Веллингтон и сам король Георг IV.

– А теперь еще и вице-король Уайтчепела, – проворчал Рид.

– О чем вы? – полюбопытствовал Миятович. – Не могли бы вы объяснить вашу шутку, мистер Рид?

Детектив пожал плечами.

– Ничего особенного: просто Фредерик был королем Уайтчепела и держал всю территорию под твердым и надежным контролем. Но его перевели в штаб-квартиру столичной полиции, и я принял его корону и был неоспоримым королем, пока не начались проблемы с Потрошителем. Наверху решили, что главный инспектор Аберлин, из-за опыта и знания Уайтчепела, должен возглавить расследование новых убийств. Поэтому Фредерику пришлось вернуться, но так как титул оказался занят, то он согласился довольствоваться званием вице-короля…

– То есть, – Глишич отдал дружелюбному швейцару в вестибюле «Гренадера» шляпу, трость и пальто, – вы думаете, что Потрошитель не живет в Уайтчепеле?

Официант подвел их к столику, стоящему в нише у бокового окна, вдали от большинства гостей. Только когда они расселись, Рид ответил:

– Как я уже говорил, когда мы изучали доказательства, пресса и общественность называют убийствами в Уайтчепеле то, что на самом деле произошло в разных местах. Одно преступление совершили в Сити, еще одно – в Бетнал-Грин, четыре – в Спиталфилдсе, два – в Сент-Джордже и только одно – в самом Уайтчепеле.

– Не забывайте еще и о двух новых убийствах, – вмешался Аберлин.

Рид нахмурился и махнул рукой.

– То есть вы думаете, что убийства совершались в разных районах без какой-то связи с местом преступления, – подытожил Глишич.

– Верно. – Рид закурил сигару. – Мы перекопали каждый фут и перевернули каждый камень, чтобы найти Джека Потрошителя, но безуспешно. Вот почему у вас есть все эти убедительные теории и труды таких людей, как доктор Форбс Уинслоу или майор Артур Гриффитс, и многих, многих других. Но я не могу соперничать с ними за свою зарплату в сто фунтов в год. Только скажу вам честно, господа: никто из этих умников не прав. Я был на месте преступлений и знаю больше, чем любой из них.

– И каково же ваше мнение? – спросил Чедомиль.

– Скажу так. – Рид поднял палец вверх, привлекая внимание к тому, что собирался сказать, и посмотрел Глишичу в глаза. – Все убийства произошли после закрытия баров, пабов и ресторанов. Жертвы принадлежали к низшему классу и жили в пределах четверти мили друг от друга, убили их одним и тем же способом в пределах полумили. Это мы знаем из отчетов. На мой взгляд, преступник посещал местные таверны, сидел в них до закрытия, именно там знакомился с жертвами, предлагал проводить, а в удобном темном углу нападал и убивал. Удовлетворив свою маниакальную кровожадность, он отправлялся домой