Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

– Предполагаю, что ты не поведешь меня на экскурсию по улицам Уайтчепела, – усмехнулся Глишич.

– Совсем наоборот, друг мой, – улыбнулся Чедомиль, – именно это я и собирался сделать, как только наступит ночь. Конечно, я буду чувствовать себя в полной безопасности с пушкой, с которой ты не расстаешься.

– Пушкой? – Рид нахмурился.

– У моего друга есть разрешение Министерства внутренних дел на ношение оружия в целях безопасности: к нему уже дважды наведались незваные гости, так что у него есть причины беспокоиться о своем здоровье.

Рид почесал нос, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Имеют ли эти нападения отношение к нашему делу?

– Маловероятно. Оба нападения произошли до моего прибытия в Великобританию, – пояснил Глишич.

– Я пойму, если вы не захотите об этом говорить, – не унимался Рид. – Но если эти… незваные гости… хотели помешать вашему приезду сюда и вашей помощи в нашем расследовании…

– Тогда это может привести к серьезным и далеко идущим последствиям, – закончил за него Чедомиль. – И все же причина в другом. Мы не можем рассказать, но речь идет о частных делах сербского государя.

«Бывшего государя», – поправил мысленно Глишич, но вслух ничего не сказал. Отречение Милана ничего не изменило. Личные дела сербского государя на сей раз касались и частной жизни британского королевского дома, поэтому требовали предельной осмотрительности.

Рид кивнул.

Глишич начал просматривать материалы: Мэри Николс, Энни Чепмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоус, Мэри Келли. Их убили в период с 31 августа по 9 ноября 1888 года. Писатель снял пальто и повесил на спинку стула. Брови Рида приподнялись, когда он увидел кобуру с обрезом у него под мышкой, но Глишич не обратил на это внимания, расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава выше локтей.

– Думаю, что я здесь лишний, – сказал Чедомиль. – С вашего позволения, я оставлю вас: меня ждут срочные дела в посольстве. Но я обязательно вернусь… часа через три?

– Конечно, – рассеянно ответил Глишич, полностью поглощенный изучением улик.

– Тогда до встречи, джентльмены. – Чедомиль слегка поклонился.

Когда дипломат покинул комнату для хранения вещественных доказательств, Рид пододвинул стул и присоединился к Глишичу.

– Насколько вы знакомы с делом Потрошителя?

– Я следил за новостями в сербских газетах: известия о мяснике заинтересовали и нашу общественность. Конечно, там были только краткие описания, как и подобает ежедневной прессе, но я более подробно ознакомился с материалом – обзором из примерно двенадцати плотно исписанных страниц, – который пришел из вашего Министерства внутренних дел вместе с приглашением присоединиться к вам в этом начинании.

– Я не видел материалов, которые вам прислали, но предполагаю, что от вас скрыли информацию, которой мы не поделились с общественностью.

– Конечно, я понимаю, что полиция хранит определенную информацию при себе.

Вспомнилось дело Савы Савановича и как полиция умалчивала детали во время расследования, чтобы не пугать граждан без надобности. Когда информация обретает собственную жизнь, никто не может остановить лавину бесконечных слухов, которые не приносят пользы, а только вредят.

Глишич взял документ, датированный 31 августа 1888 года. Отчет начинался с описания обнаружения тела несчастной Мэри Энн Николс в 3:40 утра. Даже несколько предложений позволили понять, что внутри только сухо изложенные факты и ничего нового в них нет, потому что отчет бесчисленное количество раз прошел через руки полицейских. Глишич начал сомневаться, сможет ли он принести пользу расследованию. И все же взял следующий документ:

«Мэри Энн Николс родилась в семье Уокер 26 августа 1845 года на Дин-стрит в лондонском Сохо. В восемнадцать лет вышла замуж за печатника Уильяма Николса. С 1866 по 1879 год у пары родилось пятеро детей. На момент смерти Николс описали так: ростом 5 футов 2 дюйма, карие глаза, высокие скулы и седеющие темно-каштановые волосы. Супруги расстались после переезда в 1880 году, бывший муж заявил, что причиной стал алкоголизм жены. По его словам, они не расторгли брак, но он не знал, что Мэри Энн зарабатывала проституцией и что полиция собрала на нее приличное досье: за пьянство, мелкое хулиганство и проституцию. Тело Николс нашел кучер в 3:40 утра на Бакс-Роу».

Глишичу бросилось в глаза, что доктор Луэлин установил причину смерти на месте: от удушения. Но когда тело доставили в морг, инспектор Спартлинг обнаружил раны на животе. Доктора Луэлина вызвали снова, и тот понял, что раны на шее нанесли посмертно, причем одна из двух оказалась длиной целых восемь дюймов, или около двадцати сантиметров. Доктор обнаружил еще две колото-резаные раны в области влагалища, одну глубокую, длиной три дюйма, или семь с половиной сантиметров, на животе и несколько небольших разрезов, обнажавших внутренности. Однако ни один орган у жертвы не пропал.

«Ух, это будет долгий день», – подумал Глишич.

– Хотите подышать свежим воздухом? – Рид явно заметил состояние Глишича после того, как тот прочитал заключение патологоанатома.

Писатель покачал головой и попытался сглотнуть ком в горле.

– Мне бы стакан воды.

Рид обратился с просьбой к Докинзу, который стоял у двери. Полицейский быстро вернулся с кувшином воды и двумя стаканами. Рид наполнил один и протянул Глишичу, писатель с жадностью осушил его.

– Вы задумывались хоть иногда, как можно оставаться нормальным, когда ежедневно сталкиваешься на работе с подобными вещами? – сболтнул он, не сразу сообразив, как это прозвучало.

Рид лишь криво улыбнулся и пояснил:

– Я стараюсь об этом не думать. За годы службы у меня выработался некий иммунитет, или я сошел с ума, даже не осознавая этого. Но вы правы, есть случаи, когда полицейские не выдерживают психологического давления и уходят со службы. Один даже переехал в глубинку и теперь разводит овец, делает превосходный сыр и избегает контактов с людьми, кроме общения по необходимости с теми, кто помогает продавать продукцию.

Глишич взялся за бумаги из другой стопки и остановился на отчете доктора Филлипса о ранах на теле Энни Чепмен. Тело погибшей оказалось изуродовано сильнее, чем в первом случае с убийством Мэри Николс.

«Брюшную полость вскрыли полностью: кишки извлекли из живота и положили на плечо трупа. Матку удалили вместе с верхней частью влагалища и двумя третями мочевого пузыря. На месте убийства этих органов не обнаружили, а разрезы выглядели чистыми. Очевидно, работал человек, хорошо знающий анатомию, потому что матку удалили аккуратно и без увечий».

Глишич выпрямился и несколько раз провел рукой по подбородку, уставившись в неопределенную точку в противоположном конце комнаты. Он опустил руку и бессознательно постучал пальцами по столешнице, напряженно размышляя. Рид решил не беспокоить