Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

– Наш преступник становится все более дерзким, – сказал Рид. – Судя по всему, убийство он совершил в другом месте, а уже после перенес жертву к церкви.

Тело нашел кучер Эммет Моррисон, когда рано утром отправился на работу. Было темно, ему показалось, что под лестницей лежал ковер или куча выброшенной одежды. Он подошел ближе и увидел лицо, которое заставило его вскрикнуть и отправиться на поиски полицейского, чтобы сообщить о находке. Первым на место убийства прибыл офицер Дэвис, и тот факт, что здание полиции Уайтчепела находилось так близко, показывал, насколько дерзким стал преступник.

– Глишич, – Рид обратился так, чтобы никто не услышал. – Вчера вы сказали, что у вас есть идея, как добраться до убийцы. Если есть что-то полезное – думаю, сейчас самое время рассказать нам, даже если на первый взгляд идеи покажутся безумными.

Писатель фыркнул в усы: сегодня утром он не успел придать им форму специальным воском, и они закрыли верхнюю губу.

– Пожалуйста, проявите немного терпения. Есть детали, которые я пытаюсь собрать в единую картину, но мне пока не хватает некоторых ключевых элементов.

Рид заметно ссутулился, неосознанно приняв позу человека, на чьи плечи тяжким грузом легла беда.

«Повесил нос», – подумал писатель. Он понял чувства Рида: хотя он пробыл в Лондоне недолго, уже испытал разочарование, сравнимое с разочарованием детектива. Глишич нашел взглядом Миятовича и увидел, что тот с нетерпением посматривал на часы на цепочке.

– Нам нужно спешить. Мистер Джарндис прибудет в посольство ровно в полдень с информацией, имеющей отношение к нашему основному делу.

– Джарндис? – переспросил Глишич. – Как у Диккенса?

– Поверь, Милован, мне бы хотелось, чтобы это был кто-то вроде этого благородного персонажа из «Холодного дома»[32]. Но жизнь научила меня, что таких совпадений не бывает. Посмотрим, что это за адвокат дьявола. Поспешим в посольство – пока оно еще существует.

– Что ты имеешь в виду, Чедомиль?

– Судя по некоторым телеграммам, которые я получил из Белграда, похоже, что регенты среди прочего намерены закрыть наше дипломатическое представительство здесь и передать его обязанности посольству в Париже.

Глишич нахмурился. Он не видел для таких действий значимой причины. Дипломат заметил его выражение лица и улыбнулся.

– Держи голову выше, Глишич. Думаю, что мы увидим еще более ужасные решения от этого регентства, пока, как говорит наш народ, не полетят головы.

Аберлин заметил, что двое гостей собрались уходить, перестал давать указания своим людям, куда отправить труп, и подошел к ним.

– Джентльмены, вскрытие этой несчастной женщины проведет доктор Филлипс сегодня в три часа дня в морге. Мы будем признательны, если вы сможете принять участие в этой процедуре. Любая помощь в нашем деле будет бесценна.

– Мы постараемся прибыть к этому времени, – мрачно и решительно сказал Глишич.

Когда они пробирались сквозь толпу, чтобы выйти на улицу и остановить пустую карету, на их пути появился худощавый молодой человек с румяными щеками, в темном твидовом костюме, с блокнотом и карандашом в руке наготове.

– Господа, я видел вас за барьером, на месте преступления! Как вы связаны со Скотленд-Ярдом? Вы работаете над делом Джека Потрошителя? Пожалуйста, представьтесь нашим читателям и расскажите, есть ли новые зацепки или улики, которые смогут привести к аресту преступника.

– Без комментариев, – отрезал Миятович и оттолкнул молодого человека плечом.

Последний было возмутился, но посмотрел на Глишича, и что-то, что он увидел в его взгляде, заставило отступить и уйти с их пути. Журналист что-то бросил им вслед, но писатель не разобрал слов из-за шума на улице.

– Кто это был? – спросил Глишич у дипломата, когда они отошли достаточно далеко.

– Фредерик Бест, журналист, работающий в «Стар». Это подобие газеты, Глишич, все сенсационные инсинуации, полуинформация и чистые выдумки, которые там публикуются, являются плодом гнусных и больных фантазий этого мерзкого человека. Скажу так: у него есть собственные намерения, выходящие за рамки стремления к большим тиражам. До сих пор его статьи работали на руку Ласко и ему подобных. И я не удивлюсь, если загадочная фигура Потрошителя, заставляющая дрожать от страха весь Лондон, окажется всего лишь еще одной его уловкой. «Пэлл Мэлл Газетт», «Таймс» и другие серьезные издания никогда не шли на поводу у информационного голода народа и не публиковали ничего подобного.

– Разве полиция не могла вмешаться… и… как-то управлять всем, остановить эти публикации?

– Нет. Ему всегда удавалось вывернуться. Во многом это связано с принятым в XVII веке королем Карлом Законом о печати. С тех пор люди, связанные с распространением печатной информации, защищены от любого вмешательства правительства, что в целом хорошо, но в подобных случаях и с такими людьми, как Бест, такая свобода может быть опасной.

Подъезжая к Белгрейв-сквер, где находилось посольство, они не предполагали, что Фредерик Бест станет не единственным шарлатаном и негодяем, с которым они столкнутся в тот день.

Филеас Джарндис был одним из тех людей, которые вызывали неприязнь, где бы и когда бы ни появились. В легком шерстяном костюме пепита[33], с толстыми бакенбардами на узком крысином лице и маленькими глазками, спрятанными под краем полуцилиндра, он походил на мошенника с Малого рынка в Савамале, который рядом с большим красным мраморным крестом пытался заманить доверчивых крестьян на несуществующую землю или выманить у них деньги другим способом. Глишичу хватило одного взгляда на человека, вошедшего в канцелярию сербского посольства, чтобы понять, что не поверит ни единому его слову.

Секретарь отсутствующего посла Еврема Груича вышел и закрыл за собой дверь, оставив их наедине с посетителем. Чедомиль не имел официального статуса в посольстве и все же повел себя непринужденно, даже по-хозяйски, и предложил адвокату сесть в кожаное кресло с высокой спинкой за круглым столом лицом к нему и Глишичу. Писатель заметил, что Чедомиль не попросил секретаря подать гостю и им двоим напитки, и понял, что это само по себе красноречивый жест.

– Инструкции, которые я получил от моего клиента, совершенно ясны, – сказал Джарндис, откинувшись на спинку стула. Выглядел адвокат хитрым, самодовольным и в то же время каким-то несчастным.

– А у вашего клиента есть имя? – Глишич едва сдерживал гримасу, чтобы не показать, насколько ему противен собеседник.

– А-а-а! – Адвокат поднял тонкий корявый палец. – Во-первых, даже если бы оно мне было известно, я бы вам не сказал, господа. Но я его не знаю, потому что инструкции получил письмом – вместе с гонораром. Да, с клиентом я не знаком, но, судя по авансу, который он передал, я оцениваю его как богатого