Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

немного на нее надавить. Этот подонок Потрошитель явно играет с нами. Очевидно, он оставил эти подсказки специально, чтобы направить нас к этой женщине. Может быть, она знает его лично? Мы должны установить это надежно, поэтому…

Его прервала внезапно открывшаяся дверь.

– Инспектор Аберлин!

Глишич узнал доктора Филлипса, одного из участников вскрытия. Он стоял в дверях, взволнованный и запыхавшийся, и держался за бок, будто долго бежал.

– Филлипс? – удивился Аберлин. – Где-то пожар?

Пытаясь отдышаться, доктор вытащил что-то из кармана.

– Кто-нибудь, налейте чай доктору, – обратился Аберлин к полицейским и подошел, чтобы забрать из рук Филлипса пакетик, завернутый в обрывок газеты.

– Я нашел это, – доктору наконец удалось прийти в себя, – сразу после того, как детектив Рид покинул морг. Думаю, вам будет чрезвычайно интересно.

– Посмотрим. – Аберлин развернул газету и взглянул на то, что было внутри.

– Я задержался, чтобы поближе рассмотреть порез и зияющую рану на шее убитой женщины, – продолжил Филлипс, его слова прозвучали так, словно он задыхался. – Когда я промыл все внутри спиртом, то заметил, что из порванной трахеи что-то торчит. Я взял пинцет, аккуратно вытащил находку, прополоскал спиртом… и вуаля! Если вам интересно мое мнение, то я думаю, что это кусок ткани от шейного платка или шелкового шарфа, которым убийца заткнул жертве рот, чтобы она не могла позвать на помощь. В конвульсиях от удушья женщина, должно быть, оторвала кусок ткани стиснутыми зубами, а убийца, совершив преступление, вынул у нее изо рта поврежденный кляп.

Рид и остальные с любопытством собрались вокруг доктора и Аберлина, но инспектор резко развернулся, схватил мокрую тряпку, вытер центр доски и взял мел. Глишич разглядывал кусок цветной ткани, испачканный кровью, на ладони Аберлина, пока инспектор быстрыми движениями рисовал все, что видел на улике. Когда он закончил и отошел, на доске остался символ, напоминающий китайский иероглиф: 鴉.

– Эванс! Где Эванс? – Аберлин оглядел комнату и среди полицейских заметил молодого человека, который смущенно смотрел то на доску, то на него. – Эй! Дэвис, верно?

Полицейский рефлекторно выпрямился, поняв, что обращаются к нему.

– Дэвис, найдите мне офицера Эванса!

– Слушаюсь, сэр! – ответил Дэвис и поспешил в коридор.

Аберлин сжал кусок ткани в кулаке.

– Это может быть след, который убийца оставил после себя. И Эванс нам его расшифрует!

– Да. – Рид обратился к Глишичу и Миятовичу. – Если кто и сможет понять написанное на китайском, так это он. Прежде чем переехать в Лондон и устроиться в столичную полицию, Джордж Эванс служил в торговом флоте и много лет плавал между Гонконгом и другими портами Южно-Китайского моря.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в дверях появился рыжеволосый мужчина средних лет в военной форме, раскрасневшийся и запыхавшийся.

– Господин инспектор? – обратился он к Аберлину. – Дэвис сказал, что…

– Верно, верно, я искал тебя, Эванс, нам нужна твоя помощь. – Аберлин подвинулся так, чтобы офицер смог разглядеть символ на доске, перерисованный мелом с шелковой ткани. – Джорджи, возможно, тебе знаком этот символ?

Полицейский уставился на рисунок, нерешительно шагнул вперед и почесал голову.

– Могу предположить, господин инспектор. Этот иероглиф означает «ворона».

– Ворона? – опешил Рид.

– Ворона, – кивнул Эванс. – Но…

Полицейский подошел к доске, взял кусок мела и начал рисовать, потом отступил, чтобы рассмотреть, что получилось. Рядом с символом 鴉 появился еще один – 片. Чедомиль, Глишич, два детектива и другие полицейские уставились на последовательность 鴉片 и перевели взгляд на Эванса, который неловко улыбался перед такой большой заинтересованной аудиторией.

– Эванс… – выдавил Аберлин с угрожающей ноткой в голосе.

– Когда иероглиф стоит один, то означает ворону, но если к нему добавить второй, то он превращается в символ опиумной курильни. Видите ли, «опиум» – не китайское слово, китайцы произносят его «яппиен», а символ вороны используется только для определения произношения. Эх, если бы вы знали, в скольких опиумных притонах я побывал…

Рид и Аберлин его больше не слушали: детективы переглянулись, на их губах растянулись восторженные улыбки. Теперь настала их очередь на глазах у ошеломленных лиц, включая Эванса, выкрикнуть одновременно:

– Медицинский спектакль в «Старой Вороне»!!!

Пока оба с энтузиазмом похлопывали растерянного Эванса по спине и просили остальных вызвать офицеров, чтобы отдать им приказы, Глишич вопросительно посмотрел на Миятовича и тот пояснил:

– Одна из самых известных курилен в Ист-Энде на Пеннифилдс[38], недалеко от Китайской баптистской миссии и Конфуцианского храма. Об этом месте часто пишут в газетах из-за всяких неприятных событий, в последний раз я читал в «Газетт» скандальную историю о члене королевской семьи, который отправился в этот притон, чтобы насладиться особым предложением опиатов.

– Но… о каком «медицинском спектакле» идет речь?

– Уличное представление, которое владелец курильни – некий А Синг – привез из-за океана, из Америки. Там это передвижное шоу, когда мошенники ездят с места на место и продают «чудо-лекарство», или так называемое змеиное масло, богатея за счет наивных людей. Обычно они устраивают спектакль, чтобы собрать потенциальных клиентов, выставляют напоказ уродцев, организуют цирковые представления, фокусы… Синг взял их идею, чтобы улучшить продажи своей продукции – опиума и его производных, таких как лауданум[39]. Он сохранил элемент развлечения, но проводит его в одном и том же месте перед входом в свою курильню. Представление состоит из китайских танцев и трюков, экзотичных и привлекательных для местной публики. Он показывает всем, насколько его змеиное масло чудотворно. Любой, кто страдает от болей, ревматизма, подагры, может убедиться, что лауданум помогает, хотя бы временно.

– А… – пробормотал Глишич.

– Что? – спросил дипломат.

– Этого человека зовут… А?

Миятович пожал плечами.

– Достаточно распространенное имя у китайцев. Его курильня существует давно. Возможно, изначально она создавалась для соотечественников Синга, но их в Лондоне мало. Согласно последней переписи – немногим более пятисот, что не идет ни в какое сравнение с десятками и десятками тысяч в Сан-Франциско и других городах Америки. Бизнес Синга выживает в основном благодаря местным потребителям опиума.

Миятович собирался сказать что-то еще о местном китайском населении, когда к ним подошел взволнованный Рид и положил руки им на плечи.

– Джентльмены, – глаза его сияли, – мы отправляемся на обыск. Хотите к нам присоединиться?

А Синг – невысокий седой мужчина в традиционном китайском чаншане сизого цвета – взволнованно взмахнул руками и поспешил к группе полицейских во главе с Аберлином, Ридом, Глишичем и Миятовичем. «Медицинское представление» проводилось на небольшой мощеной дорожке перед въездом в «Старую Ворону». Толпа зевак смотрела за выступлением жонглера, чьи невероятные и искусные движения комментировал зазывала – точно не китаец, судя по акценту и внешности. Сцену украшали лампы, горели красные