Флорентийский дублет. Сфумато - Горан Скробонья

фонари – хотя до сумерек было еще далеко. Развевались разноцветные полоски бумаги с каллиграфическими надписями, ромбами, украшенными символами фу[40], перевернутыми на удачу, а яркие тканевые драконы ждали момента, когда помощники Синга поведут публику в танец.

Несмотря на то, что представление продолжалось как ни в чем не бывало, зазывала произносил свою речь, а продавцы предлагали толпе дешевые пряные рисовые пельмени, зрители засуетились, заметив людей в черной униформе.

– Нет! Нет! Нет полиция! Плохо для бизнеса! Плохо для бизнеса!

Аберлин с улыбкой посмотрел на изумленного владельца курильни и на мгновение насладился его негодованием.

– Я ничего не сделал! Ничего не нарушил! Нет полиция!

Аберлин вытянул ладонь, чтобы успокоить китайца.

– Мистер Синг, не расстраивайтесь без необходимости. Мы просто зайдем в «Старую Ворону» и осмотримся.

Китаец нахмурился.

– Ни в коем случае. Я знаю свои права. Я знаю комиссара Уоррена!

Улыбка исчезла с лица Аберлина. На мгновение он холодно посмотрел Сингу в глаза и жестом показал, чтобы тот отошел в сторону.

– Вы слышали о новом убийстве в Уайтчепеле, Синг? – тихо спросил он.

Китаец расширил глаза, нервно огляделся и кивнул.

– Ага. Слышали. Хорошо. И вы узнаете вот это? – Детектив достал из кармана шелковую ткань с иероглифом вороны.

– Узнаю, да. Это кусок платка. Мы даем такие посетителям курильни, чтобы они пользовались ими, пока внутри, и забирали с собой в качестве сувенира. Хорошо для бизнеса, хорошо для бизнеса!

– А знаете ли вы, где мы это нашли?

Синг непонимающе посмотрел в лицо Аберлина и сглотнул, когда догадался.

– Нет. Нет…

– Вот как мы поступим, Синг. Мы войдем в «Старую Ворону»: вы, я и мои спутники. Вы расскажете мне о клиентах, которые пришли сегодня ранним утром или чуть позже, и пришли не в первый раз, а значит, могли получить эту салфетку раньше. Нас интересует тот, кто вел себя подозрительно. Если вспомните такого, то опишите нам, и скажите, есть ли он среди тех, кто сейчас находится в вашем лабиринте для бедных, заблудших любителей маковых цветов. Я прикажу своим людям незаметно рассредоточиться вокруг здания и не мешать медицинскому представлению, пока мы не закончим наши дела внутри. Договорились?

Китаец покачал головой.

– Мои клиенты – в основном местные китайские моряки, которые сейчас не в плавании! Но были и другие – знаменитые джентльмены. Какие славные господа! У меня до сих пор есть подписанная книга Диккенса! И Конан Дойл приходил! Тот самый, который несколько лет назад опубликовал историю о Холмсе, таком же сыщике, как вы! У меня есть его книга…

– Оставьте Диккенса в покое, Синг, этот Дойл меня может заинтересовать, только если появился здесь сегодня утром весь в крови.

Синг побледнел.

– Нет, Дойла давно не было…

Детектив терял терпение.

– Послушайте, меня не волнует, что вы знаете комиссара Уоррена. Существует закон о фармацевтике, с которым вы, несомненно, знакомы, и вы уже больше двадцати лет уклоняетесь от его положений, губительных для вашего бизнеса, поэтому я в один миг могу закрыть ваше опиумное гнездо и оставить вас без дохода.

На лице Синга проявилась мольба.

– Не надо, господин инспектор, не надо… Я обычный человек, умею хорошо смешивать опиум, и у меня хороший нюх. Нет необходимости этого делать.

– Тогда, возможно, вы вспомните посетителей, которые могли бы подходить по описанию на того, кого мы ищем?

Китаец тяжело сглотнул и кивнул.

– Есть один… Хотя нет, нет, невозможно, этот знатный господин всегда щедрый. Должно быть, это ужасная ошибка.

Аберлин холодно улыбнулся.

– Что ж, позвольте нам в этом убедиться самим, мистер Синг. Где нам его найти?

В здание вошли шестеро: Аберлин и Рид, Глишич и Миятович, офицер Дэвис и констебль Эванс, чье знание китайских иероглифов привело их сюда. Вестибюль двухэтажного здания напомнил зал ожидания: возле стойки из лакированного вишневого дерева стояли два кресла, а между ними – большая фарфоровая напольная ваза с декоративным бамбуком. Двойные двери открывали вход в саму курильню. Лестница в правом углу спускалась на уровень ниже улицы, лестница по диагонали от них вела на второй этаж. Две пожилые китаянки в желтой одежде вскочили с кресел словно ошпаренные, увидев среди новых гостей полицейских в форме, но Синг успокоил их взмахом руки и жестом приказал сесть обратно.

– Для тех, кто побогаче, – прямо. – Синг указал на дверь и повернулся к лестнице в подвал. – Для тех, у кого денег мало, – вниз.

– Человек, которого мы ищем, полагаю, на первом этаже?

Китаец кивнул Риду, подошел к стойке, порылся в бумагах и нашел документ с нацарапанными на нем символами.

– Ложа тридцать два.

– И где ее искать? – Рид потерял терпение.

– Пройдете до конца через проход, потом свернете направо. Нижнее спальное место.

Прежде чем подойти к двери, Аберлин оглянулся на владельца «Старой Вороны».

– Отсюда есть другой выход? Наши люди окружили здание, но я хочу знать.

Синг покачал головой.

– Наверху офис и моя квартира. Оттуда есть пожарная лестница.

– Хорошо. – Рид посмотрел на Глишича и Миятовича. – Джентльмены, держитесь на всякий случай позади нас.

Они кивнули и последовали за детективами и офицерами в опиумный притон.

В комнате было темно из-за плотных штор на окнах. По всей длине между рядами двухъярусных кроватей тянулся проход, достаточно широкий, чтобы рядом могли пройти два человека. Каждую кровать закрывала тонкая прозрачная занавеска, внутри в разных позах лежали тела – кое-где даже два – рядом с горелками для нагрева длинных труб, по которым опиум выпускал свои смертоносные пары. Единственный свет исходил от маленьких ламп и ароматических свечей, которые располагались в узких стеклянных цилиндрах, чтобы уменьшить опасность возгорания, если какой-нибудь посетитель, погруженный в видения, случайно опрокинет подсвечник. Так он не подожжет покрывало с восточными мотивами на кровати под собой.

Воздух был душным, аромат свечей не мог полностью заглушить более тяжелые запахи: пота, грязи, мочи. Глишича передернуло. Ему казалось, что он вошел в чистилище для заблудших душ: если здесь в комнате для богатых клиентов воздух такой, то сложно представить, что происходит внизу, в зале для бедняков.

Аберлин на мгновение оглянулся, прижал палец к губам, но в его просьбе не было необходимости, поскольку Глишич с Миятовичем потеряли дар речи.

Группа медленно и осторожно двинулась к противоположной стене комнаты, которая, прежде чем попасть в руки Синга, служила, видимо, чем-то вроде склада. Когда они проходили мимо лож, сквозь тонкую завесу слышали людей в разных стадиях опьянения: раздавались стоны, испуганные всхлипы, пугающее саркастическое хихиканье, которое длилось несколько секунд и затем исчезало так же внезапно, как и