Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

чтобы он шел сюда за мной из самого города. Что ему удалось увидеть? Допустим, он видел, как я краду одежду, – это плохо, но в этом нет ничего ужасного! Он видел кровь, это хуже, но тоже ничего не доказывает».

С другой стороны, если он видел все, и с достаточно близкого расстояния, то должен знать, что она не убийца. Но вот если он видел не все, а почти все… тогда он вполне может считать убийцей Тею.

И какова будет цена, если она все ему расскажет? «Ты рабыня, Тея, но не дура. К чему это может привести? Думай!»

Она вошла в лифт, где вместе с ними оказалось еще несколько дисципул, так что Тея была избавлена от необходимости придумывать новые отговорки.

«Вопрос не в моих действиях – вопрос в том, зачем это понадобилось им? Здесь не одна ниточка, а две!»

Когда они с Кипом выходили из лифта, у нее вдруг перехватило дыхание. Так просто! Все вещи, которые она крала для леди Верангети (а точнее, для леди Аглаи Крассос, просто тогда она этого не знала), были металлическими, потому что она должна была иметь возможность их видеть. Однако, кроме того, все они были легко опознаваемыми. Тея думала, это для того, чтобы ей было проще понять, что она должна выкрасть. Но дело было вовсе не в этом. Все, что она украла, они сохраняли, чтобы впоследствии ее шантажировать. Все эти вещи свидетельствовали, что она воровка!

Кип больно схватил ее за руку, разворачивая к себе. Тея внезапно осознала, каким он стал большим. Все то место, которое прежде занимал жир, теперь заполняли мышцы – но это произошло так постепенно, что никто ничего не замечал. Вплоть до настоящего момента, когда Кипу, очевидно, пришлось поголодать несколько недель, судя по тому, насколько он сбросил вес.

– Тея, черт побери, скажи мне правду!

«Это нечестно, – подумала она. – Как у парней это получается? Секунду назад они просто большие дети, и вдруг они только что не отрывают тебе руку!»

Глядя в лицо своего друга – нет, хозяина; ведь, несмотря на все, Кип до сих пор был ее хозяином, пока бумаги не прошли через все канцелярии, – Тея чувствовала, как у нее внутри что-то обрывается. Однако чувство было сладким, словно мед, капающий из надломленных сот. «Он знает!» Ей придется рассказать ему все и надеяться на лучшее. Даже если он отпрянет в ужасе, даже если убежит прочь – дальше она будет нести это бремя не одна. Сама мысль об этом сулила свет и надежду.

Кип, по-видимому, осознал, как крепко сжимает ее руку, и отпустил ее.

– Ты что, угодила в драку или что? – спросил он.

Сердце Теи забилось снова. «Он не знает!» Облегчение накатило на нее волной. Кип нахмурился, очевидно поняв, что сказал что-то не то.

– Мне нужно переодеться, а потом мы поговорим где-нибудь в таком месте, где нас не подслушают, – сказала Тея, уже вновь владея собой, выигрывая время, оттягивая момент объяснения, чтобы успеть подумать.

Конечно же, она была не единственной, кого интересовала новость о возвращении Кипа. Несомненно, шпионы всех влиятельных людей поспешат доложить об этом своим хозяевам. И, несомненно, по меньшей мере Белая, Красный и командующий Черной стражей поспешат встретиться с ним, как только узнают, что он здесь. Интересно, насколько быстро работают здешние шпионы?

С другой стороны, было бы неплохо, если бы Тея успела добраться до туалетной комнаты прежде, чем ее перехватят слуги самых могущественных и заинтересованных людей в Семи Сатрапиях.

– Для нас обоих будет лучше, если я сперва успею помыться, Кип, – сказала она и ускорила шаг.

Когда они подходили к женской казарме, Тея увидела комнатную рабыню Гэвина Марысю, шедшую со стороны Киповой комнаты. Тея поспешно опустила голову.

– Пять минут, – пообещала она, ныряя в дверной проем. – Ну, может быть, десять.

В казарме никого не было – хвала Орхоламу за маленькие милости! Очевидно, девушки еще учились или работали. Или, может быть, обедали. (Тут Тея вспомнила, что сама с завтрака ничего не ела.) Закрыв за собой дверь, она замерла и принялась слушать.

– Кип, – проговорила Марыся сдержанным тоном. – Очень рада видеть тебя живым. Тебя требуют наверх сию же минуту…

– Прошу прощения, но я сейчас занят…

– …на чрезвычайное заседание Спектра. Кип, это не просьба. Либо ты пойдешь со мной и мы проясним этот вопрос, либо тебя перехватят часовые Черного люкслорда и, возможно, побьют, после чего Красный все равно получит то, чего хочет. О чем ты вообще думал, теряя время на разговоры с рабыней? Ты должен был немедленно доложить Белой о своем прибытии! Моли Орхолама о том, чтобы твоя глупость не стоила нам жизни!

– Я прибыл всего лишь каких-то десять…

– Срочно, Кип!

Охваченная глупым порывом, Тея ощутила желание выйти и залепить Марысе пощечину. Как она смеет так разговаривать с ее другом? Она, рабыня!

«Рабыня? Глупость! Ты сама рабыня…»

Тея приникла к двери, чтобы не пропустить ответ Кипа. Внезапно дверь отворилась, шмякнув ее по скуле. Удар был не сильным, однако Тея отпрянула в остолбенении.

– Не думай, что ты осталась незамеченной, калин, – тихо проговорила Марыся в щелку. – Почему твои документы на освобождение до сих пор не поданы в канцелярию? Что за игру ты затеяла? И с кем?

Дверь закрылась. Тея снова осталась одна, прислушиваясь к удаляющимся шагам и чувствуя себя так, будто пыталась плыть с привязанной к ногам наковальней. «Будем решать вопросы по очереди, – сказала она поднимающейся внутри панике. – Дуреха, ты до сих пор вся в крови! Вот с чего надо начать».

Она прошла к своей кровати, открыла сундук и вытащила чистую смену белья. Потом заперлась в туалете, налила в ванну воды и посмотрела на себя в одно из зеркал.

Быстро выглянув наружу, чтобы убедиться, что никто не идет, она сняла платье и тут же увидела на груди сорочки кровавое пятно, уже частично подсохшее и потемневшее, но все еще яркое наверху, возле шеи, где тепло и пот ее тела не давали крови застыть. Тея ощутила внезапное побуждение сорвать с себя сорочку и разрыдаться. Ее подташнивало. Тот человек… Его взгляд… Это знание, что он умирает и уже ничего не может поделать…

Она сделала глубокий вдох и оперлась о край ванны.

Стараясь не размазать кровь по лицу, она стянула с себя сорочку. Ее первым порывом было сунуть сорочку в воду и попытаться отмыть, но Тея подавила его. Это же кровь; пятна так просто не отойдут, а вода превратится в