Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– Я потеряла в этой войне всех, кого лю…

– Хватит! – гаркнула Белая. – Делара, мы все вам сочувствуем, и у вас есть ваше право голоса – которое вы потеряете, если не сможете присутствовать, чтобы им воспользоваться. Не лишайте себя этой возможности. Итак, что вы предлагаете, верховный люкслорд Гайл?

«Слишком стар»? Неужели старый паук действительно это признал? Каррис едва могла поверить своим ушам. И кого же он предложит вместо себя?

– Вы все знаете, что временами у нас с моим сыном бывали разногласия, но никто не может отрицать то объединяющее воздействие, которое он оказал на Семь Сатрапий. Он был лишь номинальным руководителем, но люди его любили. В его лице мы потеряли одну из наиважнейших связей, скреплявших вместе наши разрозненные сатрапии. По причинам, которые нам всем более чем хорошо известны, на его место… – Андросс помедлил, тщательно подбирая слова. – По всей видимости, если Орхолам не смилостивится, к этому Солнцедню у нас не будет нового Призмы. Однако, согласно древнему закону, мы будем обязаны назвать преемника. Поэтому нам всем следует искать того, кого изберет Орхолам. Несомненно, каждый из нас проведет немало времени в молитве. Тем временем в будущем году нам придется выживать, как сможем, без него. Это означает старый порядок: все извлекатели должны работать вместе, возмещая потерю тех, кто перешел на сторону врага.

Каррис оглядела стол и увидела серые, вытянутые лица.

– Вы же не списываете Гэвина со счетов? – спросила она. – Он не погиб! Найти его – вот на чем вам следовало бы сосредоточить усилия!

– И мы, разумеется, это сделаем, – тут же ответил Андросс с извиняющейся улыбкой, словно имел дело с истеричкой, которая никак не могла признать очевидный для всех факт: смерть своего мужа. – Я просто говорю, что нам нужен запасной план.

Ей захотелось изо всей силы ударить его по лицу.

– А почему бы нам не назначить нового Призму? – спросила Делара Оранжевая.

Каррис видела, что по меньшей мере пара недавно назначенных Цветов задавалась тем же вопросом. Тем не менее Андросс сразу же ответил:

– Эта тема не для открытого обсуждения.

– Вы называете это заседание открытым обсуждением?

– Такие вопросы могут решать только Цвета и Верховный Магистериум, – пояснила Белая, явно не в восторге от того, что ей приходится соглашаться с Андроссом. – Причем только вместе, не поодиночке.

Каррис стиснула зубы. Андросс пытался чего-то добиться, и она не могла понять чего. Он тем временем продолжал:

– Мы работали вместе прежде, чем на нас свалились все эти испытания, и вполне сможем сделать это снова. Мы обязательно сделаем это снова! Тем не менее наши нужды, наша война и наши народы не могут ждать до Солнцедня, чтобы вновь прийти к единству. Пока мы не лишились всего, нам необходимо признать два болезненных, но несомненных факта: мой сын мертв и нам нужен промахос.

– Он не мертв, – вновь сказала Каррис.

– Дочь моя, то, что вы, вопреки всему, не оставляете надежды, говорит о вашей преданности и любви, однако благоразумие требует все-таки придерживаться правды. А правда состоит в том, что Гэвин…

– Жив! – прервал его голос от двери. – Он захвачен в плен илитийским пиратом по имени Пушкарь.

* * *

Все разговоры мгновенно прекратились. В проеме двери, закрывающейся за Кипом, который произнес эти слова, Каррис мельком увидела Марысю.

«Кип! Кип жив? И… Гэвин?» Сердце Каррис взмыло ввысь, она ощутила покалывание, пробежавшее по рукам до кончиков пальцев. Это была надежда – настоящая надежда, а не одно лишь упрямство.

За несколько недель, прошедших со времени сражения, Кип изменился. Начать с того, что ему, очевидно, пришлось поголодать, потому что теперь он выглядел просто плотным, а не толстым. Он выглядел как настоящий Гайл! Волевой подбородок, голубые, светящиеся умом глаза, окаймленные зеленым – что выдавало в нем цветомага, – широкие плечи, могучая грудь, большие, хотя и все еще не оформившиеся руки. Однако больше всего изменилась его манера держаться. В Кипе больше не было ничего легкомысленного, никакого сарказма, никаких шуточек – он был сосредоточен, спокоен и явно не испытывал волнения, находясь в обществе самых могущественных людей в мире.

– Итак, бастард вернулся! – хмыкнул Андросс.

– Хватит этих глупостей, дед, – отрезал Кип. – Мой отец раз и навсегда определил, кто я такой.

– Он…

– Поглядите на меня, дед, – перебил Кип. – Я – Гайл! Телом, кровью и волей. Попробуйте отрицать это!

«Если посмеете», – говорила вся его поза.

Их взгляды встретились, и воздух, казалось, зазвенел от напряжения. Никто не произносил ни слова. Даже кинжальная фраза Кипа прозвучала совсем не жалко, не по-мальчишески; он не сказал «я тоже Гайл». Он просто сказал: «Я – Гайл!» – как если бы в нем собралось все, что определяло принадлежность к этому семейству. Словно он был его кульминацией – что в какой-то мере было правдой, подумала Каррис. Он ведь был единственным наследником Гайлов.

«По крайней мере, единственным, о котором они знают. Где-то есть еще бастард Гайлов, о существовании которого им не известно. О котором они не должны узнать никогда». У Каррис болезненно сжался живот. Черные гвардейцы, стоявшие на страже у дверей, выглядели неуверенными – хотя Черные гвардейцы никогда не выглядят неуверенными.

Атмосфера в комнате изменилась. Сама не зная почему, Каррис видела, что Андросса удалось убедить. Теперь он выдерживал паузу исключительно для того, чтобы выиграть время – или, возможно, для собственного извращенного удовольствия, но Каррис думала, что первое более вероятно. Он не рассчитывал на возвращение Кипа и теперь перекладывал в уме карты, как всегда на три круга опережая всех остальных.

Наконец уголки его губ тронула улыбка. Он сделал небольшой жест, признавая поражение.

– Прошу, внук, поделись с нами своими новостями.

– Что вам рассказал Гринвуди о том, что произошло? Я имею в виду, на корабле? На вас ведь были темные очки, а там было темно.

«Что он делает? Какое ему дело до того, что говорит Гринвуди? Почему он предлагает прикрытие Андроссу, своему врагу?»

У Каррис снова стиснуло живот. Кип предлагал старому пауку какой-то выход, предлог, прикрытие… Прикрытие для чего?

«Андроссу Гайлу не требовалось бы прикрытие, если бы он не сделал ничего недозволенного… Так, значит, это он виноват в исчезновении Гэвина! Да проклянет его Орхолам!»

– Мне кажется, ты можешь рассказать нам правду и без повторения чужих рассказов, – отозвался Андросс, не принимая протянутой ему оливковой ветви.

Кип пожал плечами:

– У нас с Гринвуди вышла стычка. Я вышел на палубу вместе с отцом, которого вы вызвали к себе для разговора, а Гринвуди