Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

Поэтому наблюдение за тем, как Железный Кулак преодолевает полосу препятствий с двумя длинными мечами, само по себе могло многому научить. Командующий был без рубашки, на нем были только черные штаны в обтяжку и ботинки на подошве из вываренной древесной смолы, какие выдавались старшим Черным гвардейцам – с хорошим сцеплением и почти бесшумные. Видеть, как его тело взрывается движением из полной неподвижности, было все равно что наблюдать за прыгающим львом: перекат мускулов, блеск влажной кожи – и вот он уже в другом месте, набрав полную скорость за какие-то четыре шага.

Вот он перескочил через преграду выше уровня Теиной груди, потом устремился прямиком к стенке, в которой имелась лишь круглая дыра поперечником в шаг, и прыгнул – нырнул в дыру, выставив мечи перед собой; его плечи едва прошли в узкое отверстие, однако он даже не задел краев. Перекатившись, он тотчас вспрыгнул на ноги, взметнув клинки над головой.

Почти не потеряв скорости, он тут же бросился к другой стенке и взбежал по ней вверх. Инерция движения как бы прижимала его к стене, целиком сосредоточенная в ногах, руки с мечами были прижаты к груди, поясница выгнута. Он спрыгнул на другую сторону, извернувшись в воздухе, и клинки, сверкнув, поразили стоявшие с обеих сторон манекены – каждый из них находился в коробке в десяти стопах над землей и был полностью защищен вплоть до шеи.

Тем не менее после взмаха слева направо обоими клинками Железный Кулак был вынужден приземлиться на бок. Он перекувырнулся, смягчая падение, и тут же вскочил на ноги. Вид у него был раздраженный. Тея поняла, в чем заключалась проблема: потеряв скорость, командующий лишился возможности перепрыгнуть расщелину, которая была следующим препятствием. По меньшей мере ему пришлось бы отступить назад для разбега, потеряв драгоценное время.

Командующий, разумеется, увидел Тею, но также понял, что у нее нет ничего срочного, поэтому не стал с ней заговаривать. Он вернулся к начальной позиции, чтобы повторить все заново.

На этот раз, взбегая, он шлепнул об стену обоими клинками, окутанными синим люксином, отпустил их, быстро поменял руки и вновь схватил мечи, держа уже крест-накрест. Потом спрыгнул прямо вперед, рубанул по манекенам в обе стороны – и приземлился на ноги. Не потеряв скорости, кинулся к расщелине и легко перескочил ее, оттолкнувшись от платформы, слишком маленькой, чтобы на нее можно было встать, а затем, еще ускорившись, перепрыгнул на веревку, свисавшую над второй расщелиной.

При этом маневре он выронил один меч. Тем не менее, спрыгнув на землю, командующий рассмеялся:

– Личная полоса препятствий Призмы! Он-то, конечно, каждый раз бессовестно жульничает, применяет люксин. Перед отъездом он бросил мне вызов – предложил побить его результат. И кажется, мне это удалось, хотя и с трудом!

Когда Железный Кулак подошел ближе, Тея внезапно снова ощутила, какой он огромный и мускулистый. Взгляд, брошенный ею на его обнаженную, покрытую шрамами грудь, по-видимому, напомнил командующему о том, что он не вполне одет. Как ни странно, это вызвало у него смущение – видимо, старые парийские представления о приличиях не были полностью побеждены даже множеством лет, проведенных в Черной гвардии. Он поспешно схватил свою тунику и натянул ее.

– Пришла потренироваться? – спросил он Тею. – Я могу показать тебе новые упражнения.

Тея молча смотрела на него, почему-то не находя слов. У нее мелькнула мысль рассказать ему обо всем – но Мертвый Шарп мог находиться рядом, в этом же помещении.

– Я вижу, ты подала свои документы? – спросил он, заметив у нее стержни с монетами.

– Э-э… Да.

– Будешь увольняться?

– А разве можно? – спросила Тея. Это по-прежнему казалось немыслимым.

– Если ты вернешь Черной гвардии деньги, то будешь свободна. После этого ты сможешь зарабатывать как наемница, если останешься в гвардии и уволишься только непосредственно перед принесением присяги. Однако кое-кто в такой ситуации увольняется сразу. Для того, кто вырос рабом, запах свободы порой оказывается слишком сладок, чтобы откладывать даже на день. Но есть и такие, кто об этом только говорит. Я знавал гвардейцев, которые по пятнадцать лет собирались выкупить свой патент и отправиться путешествовать – и это уже после принесения присяги, заметь! Вон, Трегу оставался всего год до отставки, и то он говорил о том, не выкупить ли ему свой патент… – Улыбка командующего погасла. – Но он не вернулся из Гарристона.

– Я хочу быть гвардейкой больше чего бы то ни было в жизни, но…

Тея осеклась, не в силах продолжать. Железный Кулак ничего не говорил, просто стоял и ждал, сложив могучие руки на груди. Его молчание, впрочем, было терпеливым, а не требовательным. «Вот человек, настолько занятый, что редко спит больше пяти часов в сутки, однако когда он нужен своим гвардейцам – даже «нулям», – он умеет быть рядом и не торопиться…» Тея никогда по-настоящему не замечала, насколько щедро он тратит свое драгоценное время. Лишь теперь, когда это случилось с ней самой, она осознала, как часто ей доводилось видеть это прежде, и добавила это к длинному списку вещей, которыми она восхищалась в командующем. И тем не менее…

«Я не рабыня. Я больше не рабыня! И я не дам сделать себя жертвой. Я не собираюсь сидеть и смотреть, как это происходит, пусть даже действие будет стоить мне жизни!»

– Меня шантажируют, – сказала Тея.

– Что у них на тебя есть?

Она была настолько захвачена врасплох полным отсутствием удивления с его стороны, что ответила просто:

– Воровство.

– Как это случилось?

– Меня много лет обучали на карманницу. Мне не дали другого выбора, вы понимаете? У меня была хозяйка. Я могу видеть в парилле, где спрятаны монеты или футляры для свитков и тому подобное. В половине случаев мои кражи были учебными, я крала не у настоящих людей, а у агентов, работавших на Аглаю Крассос, – как я недавно узнала, она-то и была все это время моей настоящей госпожой. Но только сегодня я поняла, что эти люди действовали еще более умно, чем я могла ожидать.

– Угу.

Лицо командующего было спокойным, как озерная гладь на рассвете, он ничем не давал понять, о чем думает. Тем не менее, опасаясь, что из этой глади может вырваться какое-нибудь чудовище, Тея поспешила продолжить:

– Они не сомневались, что я поступлю в Черную гвардию, и понимали, что, когда я окажусь на свободе, у них не будет возможности на меня влиять. Поэтому все, что мне поручали красть, было узнаваемым. И