Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– То есть в действительности «колесницы» ничего не меняют, – вставил Клитос Синий.

– Помимо того, что нас больше не смогут атаковать неожиданно, а сами мы будем доподлинно знать, где находится Цветной Владыка в любой момент, за несколько недель до того, как ему станет известно расположение нашей армии, – да, действительно, ничего существенного они не меняют, – отозвался Андросс, сочась презрением. – Сейчас, однако, важнее всего как можно скорее заполучить Гэвина. Разумеется, мы не можем гарантировать, что он достанется нам живым. Но тогда и никто другой его уже не получит.

«Вот и проявилась его змеиная натура». И хотя сказанное им было правдой, это не делало слова Андросса более утешительными. Белая могла бы сказать то же самое, но она прежде всего обратилась бы к эмоциональной стороне дела, к чувствам, возникающим при мысли о том, что они могли потерять Гэвина в результате несчастного случая или злобы какого-то пирата.

И тут все услышанное вдруг навалилось на Каррис. «Гэвин жив! Он жив!» Слезы облегчения сперва затуманили, а потом и вовсе заслонили ее зрение. Ей не хотелось плакать перед Андроссом, не хотелось показывать свою слабость перед всем Спектром, однако один всхлип все же сорвался с ее губ. Собравшиеся поглядели на нее, и Каррис пришлось наклонить голову и изо всех сил стиснуть веки, чтобы не дать себе расклеиться окончательно.

«Ты должна держать глаза открытыми! Ты же теперь шпионка, ты должна следить за всем, что происходит вокруг. Ты должна быть полезной».

«Жив…» В этом слове сосредоточилась вся надежда, свет, жизнь и благословение. Словно сам Орхолам протянул к ней руку сквозь сгущающуюся тьму.

Андросс Гайл в кои-то веки не стал подвергать Каррис публичной порке за ее слабость. Вместо этого он сказал:

– Я предлагаю разойтись. Нам всем нужно выслать своих разведчиков, написать письма, чтобы сообщить о новости своим сатрапам. Но прежде всего нам необходимо помолиться. Ибо без вмешательства Орхоламовой десницы наша ситуация была бы поистине ужасной! Вскоре мы соберемся снова, но на сегодня, как мне кажется, мы услышали и сказали достаточно. Верховная госпожа Пуллавр?

«Помолиться? Это действительно предложил Андросс Гайл? Как же он, должно быть, потрясен – ведь прежде он насмехался над верой при любой возможности!»

Белая сотворила знак четверки и тройки, и остальные члены Спектра повторили движение. Затем они положили руки на стол перед собой, ладонями вверх – восприимчивые, открытые свету, открытые правде.

– О святый Орхолам, Отец Света! – Белая произносила это имя, напирая на «х», как было принято в старину. – Праведный Отче, крепкая башня Калонны, Всемилосердный, Утешитель Попранных, Охранитель Сирот, Учитель Добрый, Избавитель, Неизменный Защитник, Спаситель, Воин Правды, Верховный Судия, Достойный Почестей, Могучий Спаситель, Ярчайшая Утренняя Звезда, Светильник в Нощи, Надежда Последних Племен, Неутомимый Исцелитель, Восстановитель Сломанного, Отец, Царь… и Бог!

Это последнее слово отозвалось в Каррис дрожью, даже несмотря на слезы. Так же как парийские мужчины покрывали головы в знак почтения, чтобы их земное великолепие не бросало вызов великолепию Орхолама, – подобно этому существовали такие обращения к Орхоламу, которые употреблялись крайне редко. Само имя «Орхолам» было не больше чем титулом, эвфемизмом для выражения величайшего почтения, утверждавшим Его абсолютное превосходство над языческими богами. Одним тем, что она избрала это маленькое слово с таким огромным спектром значений, Белая показывала, насколько отчаянной считает сложившуюся ситуацию.

– Бог, – выдохнула Белая.

В комнате воцарилась полнейшая тишина. Каррис показалось, будто она чувствует игру солнечного света на своем лице.

– Только Ты – единый Бог. Боже, спаси нас!

После столь долгого вступления Каррис ожидала от нее большего красноречия – каких-нибудь просьб, призывов… Слов. Однако в данном случае приветствие оказалось длиннее самого письма.

А потом она поняла, что именно в этом и заключалась цель Белой. Все их красноречие, все их внимание должно быть сосредоточено на Орхоламе. Он – воплощение красоты, величия и могущества. Их нужды и так Ему известны; Он знает, чем им можно помочь. Эта новая ересь угрожала не только земному порядку – она ставила под угрозу поклонение Орхоламу во всех Семи Сатрапиях, отвергала и отрицала Его Самого. Поэтому Белая всего лишь заверяла Его в своей преданности и просила помощи у своего властелина, как и подобает верному вассалу. В конце концов, что еще тут можно было сказать?

Словно в зеркале, это отражало мольбы о помощи, которых им следовало ожидать от кроволесцев в этих приграничных городках – и которые Спектр уже молчаливо согласился отвергнуть. «Вы должны погибнуть» – невысказанные, эти слова прозвучали даже без голосования. «Вы должны погибнуть, чтобы мы смогли достигнуть своих целей».

Каррис надеялась лишь на то, что Орхолам не окажется столь же черствым и практичным, внимая их просьбе.

Глава 21

Перед дверью тренировочного зала Призмы, глубоко под Башней Призмы, Тея замялась, глядя на сияющую синюю полоску, освещавшую пол. Она никогда прежде не видела в зале цветного света, даже не знала, что это возможно.

До нее донеслись характерные дробные звуки ударов: кто-то отрабатывал комбо на одном из манекенов. Как ни странно, этот воинственный звук несколько успокоил ее. Кто бы это ни был, он тренировался, а следовательно, не был врагом. Хотя Мертвый Шарп и двигался как человек, который часто упражняется, Тея почему-то не могла себе этого представить. Как будто он воплотил в себе лишь конечный результат, оставив всю подготовку за скобками.

Открыв дверь ключом, который дал ей Железный Кулак, Тея вошла внутрь как раз в тот момент, когда фигура командующего взорвалась действием. Его кулаки выхлестнули вперед, принявшись обрабатывать тяжелый потрепанный кожаный мешок, наполненный опилками: удар в живот, в подбородок, по почкам и снова вверх и вниз, с неуловимой стремительностью. Потом он отпрыгнул вбок и без перерыва перешел к полосе препятствий, на бегу вытаскивая два тренировочных меча.

Умение передвигаться даже с одним мечом в руке или за поясом входило в гвардейское обучение, однако Тея с ее курсом еще даже не приступили к этой части. Тем не менее во время своего краткого участия в сражении при Руском Носу она очень быстро обнаружила, что пытаться бежать и драться, имея при себе меч, пусть даже в ножнах, – весьма непростая задача. Выступы, вдоль которых твое тело, казалось бы, должно без труда проскользнуть, внезапно цепляют тебя за бедро, сбивают с шага. Нести обнаженный меч еще хуже, поскольку тогда за ним приходится постоянно следить: если твой клинок зацепится