Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин

вертикально золотом посохе. То есть он добровольно вызвался быть часовым, охраняя наш сон. Я помахал ему рукой, сделал свои дела в кустах и опять повалился на подушку из ароматных трав у остывающего костра. На этот раз сны накрыли меня с головой.

Мне снилось, что я вновь в родительском доме, в нашей тихой двухкомнатной квартире на окраине Вышнего Волочка. Отец еще не пришел, мама зовет меня пить чай на кухню, а там почему-то уже сидит незнакомый мне молодой парень в спортивных штанах и черной безрукавке, нахваливая крыжовенное варенье.

— Это наш новый сосед из Средней Азии, — пододвигая мне табурет, улыбнулась мама. — Приехал учиться. Поздоровайся, Антош!

— Антон. — Я подал гостю руку.

— Зидарстуйте, Сунь!

— Чего?

— Сунь!

— Куда?

— Сунь. — Он белозубо улыбнулся, стукнув себя в грудь. — Твоя Унтон, моя Сунь! Сизу, пью сяй!

— Мам? — Я беспомощно обернулся к ней, но мамы уже не было, а на ее месте разворачивал плечи огромный монстр, чьи когти тянулись к моему горлу…

Ноги подкосились, меня откинуло назад, хорошенько приложив спиной о линолеум, а грудь придавило словно бы стокилограммовой бетонной плитой, даже вздоха не сделать. Кажется, я начал кричать и задыхаться во сне, но уже угасающим слухом разобрал что-то вроде:

— Хи-хи-хи! Глупая лиса, ты думала, что я сплю?

Тяжесть исчезла, и я сел, делая вдох полной грудью. Что это было?!

— Никто не может обмануть Мудреца, равного Небу! — в голосину орал счастливый Сунь Укун, подпрыгивая и размахивая в ночи сияющим Цзиньгубаном, словно сияющим голубым мечом джедая.

Откуда-то издалека ему истерично отвечал визгливый лисий лай вперемешку с яркими эпитетами традиционной китайской обсценной лексики. Поверьте, мат понятен на любом языке, а брат-обезьяна, подскакав ко мне, быстро произвел медицинский осмотр на предмет наличия или отсутствия у меня синяков и царапин.

— Ты в порядке, Ли-сицинь?

— В целом да. Но кто это был?

— Лиса! Глупая, я еще издалека почуял ее запах и сделал вид, что засыпаю, а сам терпеливо ждал удобного момента. Она только-только села тебе на грудь и оскалила зубки, как я огрел ее посохом вдоль хребта! Хи-хи-хи! Давай разбудим остальных, а ты расскажешь им о моей храбрости и силе?

— Лиса? — не поверил я, ощупывая ноющие ребра. — Да она весила как трактор.

— Конечно! Лисы очень коварные, хитрые и мстительные, если задумают убить кого-нибудь, то пиши пропало, этот человек — покойник.

— Обрадовал…

— Но тебе нечего бояться, Учитель! Ведь с тобой прекрасный царь обезьян. — Укун дважды перекувыркнулся через голову.

Как я понял, в нем еще не погас азарт боя, а драться он обожал по поводу и без. Что, разумеется, не отменяло самого факта спасения моей ценной особы этим выдуманным литературным персонажем. Шумным, карикатурным, ярким и нереально живым.

Хороший писатель делает бессмертным своего героя, а рукопись «Путешествия на Запад» вроде бы была создана аж в пятнадцатом веке, за пятьсот лет не растеряла своего слога и обаяния. Это внушало уважение.

Хотя если слишком уж глубоко копать в этом направлении, то недолго и с ума сойти. Я о том, что если вы уверены, что путешествуете по Древнему Китаю в компании трех перевоспитывающихся демонов, то санитары в белых халатах за вами уже выехали. По крайней мере, спасут вас только они.

— Ты можешь прилечь снова, до рассвета еще есть время.

— Лучше сам поспи, а я подежурю. — Мне показалось правильным заменить Сунь Укуна, потому что наши боевые товарищи не проснулись ни от шума драки, ни от его победных криков, ни от лисьей ругани.

— Хорошая идея, — быстро согласился он, переместился на мое место и сразу же уснул, палкой не разбудишь.

Я умылся в холодной реке, проведал дремлющего коня, подкинул хвороста на еще тлеющие угли. Сделал зарядку, отжался раз десять, разобрал и собрал автомат, помаршировал туда-сюда, вокруг костра, строевым шагом. Делать было совершенно нечего.

Ночные звуки окружали меня со всех сторон, пугая и путая. С густого ультрамаринового бархата неба периодически падали звезды. Я задрал голову и раз шесть успел загадать желание — побыстрее завершить всю эту милую эпопею, а потом сразу чухнуть домой! И пусть здесь гораздо интереснее, так сказать, необходимый каждому из нас «выход из зоны комфорта», но, спасибо дедушке У Чэн-эню, я уже наигрался…

Наверное, не прошло и часа, когда над горизонтом синий цвет стал бледнеть до голубого. Значит, скоро рассвет, а у нас тут принято с первыми лучами солнца отправляться в дорогу.

«У нас? То есть ты уже вполне адаптировался к обстоятельствам, чудесам, богам, бесам, лисам, духам и прочему, не отделяя себя от коллектива. — Я улыбнулся собственным мыслям. — Интересно, как принято будить демонов с похмелья? Трубить в горн, бить в барабан, орать „Застава, в ружье!“ или…»

На этом все и закончилось. Нет, не ВООБЩЕ ВСЕ, а на данный момент. После слова «или» на голову мне бесшумно упала тонкая газовая вуаль, ее края завязались под щиколотками? и меня унесли с берега прежде, чем я успел хоть кого-то позвать на помощь.

Это было идеальное похищение, без шума и пыли! И честно говоря, в мешке оказалось так тепло и уютно, что я мгновенно уснул, и плевать на все! Захотят съесть — разбудят. Кажется, в некоторых вопросах буддизм сродни пофигизму. На этом пока и остановимся.

Тем более что проснулся я совсем не в том месте, где уснул. Рассказываю…

Когда продрал глаза, то обнаружил себя в большой спальне, в прекрасной кровати, на мягких перинах, с горой маленьких подушечек, под нежным одеялом. Я был абсолютно голый! Моя одежда была аккуратно сложена на низком табурете в углу. Высокая шапка лежала сверху.

Над головой — резной деревянный потолок, стены были украшены полотнами цветной росписи по шелку, в золотисто-зеленой гамме. Классические китайские пейзажи с изображением гор, лесов, водопадов, рек и крохотных снующих людей, подплывающих в лодках к прибрежным деревенькам. Две изящные ширмы, покрытые черным лаком, а поверх — танцующие белые журавли с длинными желтыми клювами.

— Красивое… — признал я, садясь в кровати.

— Приятно слышать такие слова от ученого человека, — хрустальным женским голоском ответили мне из-за ширмы. — Подожди минуту, монах, и я выйду к тебе.

— Может, не надо?

Так-то мало хорошего в том, что вас похищают, но если еще заранее раздели и положили в кровать, то дело пахнет керосином. Насилия не избежать, я буду сопротивляться, потому что… И тут она вышла. Я сразу понял: не буду!

Очень даже не буду сопротивляться! Наоборот! Отставим в сторону все глупости и предрассудки, такая женщина встречается раз