Имперский повар 7 - Вадим Фарг

— Ты слишком настырно подбиваешь к ней клинья, Кирилл, — я зло прищурился, но потом улыбнулся. — Но Настя взрослая девочка. Если она захочет, чтобы ты был рядом и днём и ночью, я не буду против.

— Спасибо, — он с облегчением выдохнул. — Обещаю, что буду следить за ней ежечасно.

— Гиперопека мне тоже не нужна. Но я буду рад, если возле моей сестры будет сильный и надёжный человек.

М-да, я даже боюсь предположить, сколько ещё сегодня у меня будет «интересных» разговоров…

Глава 17

Иногда мне кажется, что моя жизнь — это сложный соус, в который безумный повар сыпанул всё, что нашёл на полке: от элитного коньяка до крысиного яда. И теперь я пытаюсь понять, съедобно ли это вообще, или лучше сразу вылить в унитаз.

Визит к Веронике я откладывал до последнего. Не потому, что не хотел её видеть. Как раз наоборот. Просто после того, как она выгнала меня из аптеки ради пробирки с моей кровью, я чувствовал себя немного… использованным. Как лимон, из которого выжали сок для маринада, а кожуру выбросили.

Но уехать, не попрощавшись, было бы свинством.

С Сашей, кстати, я тоже планировал встретиться. Но вот незадача, она уехала из города на пару дней.

Звякнул колокольчик. Вероника вышла из подсобки не сразу. А когда вышла, я её не узнал.

Где та хищная красотка в тесном халате, от одного взгляда которой у местных мужиков повышалось давление? Передо мной стояла уставшая женщина с тёмными кругами под глазами. Халат был застёгнут на все пуговицы, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди.

— Привет, рада тебя видеть, — улыбнулась она. — А я думала, ты уже в Стрежневе.

— Поезд завтра утром, — я подошёл к прилавку. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю. Варила зелье вечной молодости?

— Пыталась расшифровать твой генетический код, Белославов. Это похуже любого зелья.

Она вздохнула, достала из-под прилавка папку и бросила её на стекло.

— Я в тупике, Игорь. И я ненавижу быть в тупике.

— Всё так плохо? — я напрягся. — Я умираю? Превращаюсь в зомби? У меня вырастет хвост?

— Хуже. Ты загадка.

Вероника открыла папку. Там были листы, исписанные её летящим почерком, какие-то графики и схемы, похожие на карту звёздного неба.

— Помнишь, я говорила про маркер? Тот, что даёт тебе защиту от ментальной магии?

— Ну, иммунитет. Как у тараканов к дихлофосу.

— Если бы, — она постучала пальцем по бумаге. — Твоя кровь реагирует на магию не как щит, а как зеркало. Или как губка. Я провела дюжину тестов.

Она подняла на меня глаза. В них плескался не страх, а какая-то научная тоска.

— Я перерыла все справочники, Игорь. Даже запрещённые, которые достала через старые каналы. Ничего похожего. Это либо что-то очень новое, либо настолько старое, что об этом забыли.

— И что это значит для меня?

— Это значит, что я боюсь, — тихо призналась она. — Я боюсь лезть дальше. Я могу навредить. Если я попытаюсь «активировать» эту силу или, наоборот, подавить её, результат может быть непредсказуемым. Ты можешь вспыхнуть как факел. Или потерять дар вкуса. Или…

Она не договорила.

— Или я просто Игорь, который хорошо готовит, — закончил я за неё. — Вероника, может, не стоит копать так глубоко? Я живу с этим с детства.

— Ты не понимаешь, — она покачала головой. — Я знаю, что ты приглашён на бал к Яровому. Там будет концентрация высшей магии. Если твоя защита — это не пассивный щит, а спящий механизм, то в эпицентре он может сработать.

Она протянула руку и накрыла мою ладонь своей.

— Я продолжу искать. У меня есть намётки на одну частную библиотеку в Петербурге. Но ты должен быть осторожен. Не позволяй никому брать твою кровь. И не позволяй никому лезть тебе в голову. Даже ради эксперимента.

— Обещаю, — я сжал её руку. — Спасибо, Ника.

— Иди уже, — она слабо улыбнулась, убирая руку. — Мне нужно выспаться. Иначе я перепутаю мышьяк с аспирином.

* * *

Вечером «Очаг» снова имел полную посадку. Я стоял на раздаче, помогая Даше и Вовчику, но мысли мои были далеко.

Слова Вероники не выходили из головы. Древний шифр. Зеркало. Губка.

К полуночи я вымотался так, что ноги гудели. Настя отправила меня спать в мою старую комнату, сказав, что сама закроет смену. Я не стал спорить.

Рухнул на кровать, даже не раздеваясь, только стянул ботинки. Сон накрыл меня мгновенно.

Но потом темнота начала светлеть.

Я стоял на поляне. Той самой, где летом мы с Ратом искали дикий мёд. Но теперь лес был другим.

Зима здесь была не такой, как в городе. Она была абсолютной. Снег лежал повсюду, укрывая кусты и корни белым пуховым одеялом. Деревья стояли неподвижно, скованные льдом, похожие на хрустальные изваяния. Тишина звенела в ушах. Ни птиц, ни ветра, ни скрипа веток.

Мёртвый, прекрасный сон природы.

— Здравствуй, человек, — прошелестел голос.

Я обернулся.

Травка сидела на поваленном стволе старого дуба. Но это была не та игривая зелёная женщина, которая целовала меня летом.

Её кожа была белой, как иней. Волосы, раньше напоминавшие листву, теперь казались сплетёнными из сухой травы и тонких ледяных нитей. Она двигалась медленно, словно во сне. Глаза её были закрыты, а ресницы покрывал иней.

— Травка? — я сделал шаг к ней, проваливаясь в снег. Холода я не чувствовал, но ощущал странное оцепенение.

— Не подходи, — её губы едва шевелились. — Я сплю, Игорь. Весь лес спит. Зима в этом году суровая. Такой не было сотню лет.

— Ты жива? — глупый вопрос, но он вырвался сам собой.

— Я — часть цикла, — она слабо улыбнулась, и по её щеке пробежала трещинка, как по льду. — Я ухожу в корни. Глубоко, туда, где земля ещё хранит память о солнце. Мне нужно беречь силы.

— Я могу с тобой поговорить о моей магии?

— Говорить трудно. Слова замерзают. Я чувствую твоё тепло, повар. Твой огонь горит ярко. Он греет даже отсюда, из глубины сна. Но встретиться мы не можем. Если я выйду к тебе сейчас, я рассыплюсь снегом.

Она подняла руку, и с её пальцев сорвались снежинки,