Неженка и космодесант - Дина Дружинина

В каюте, он как подкошенный, валится на мою узкую кровать и замирает. Лежит как упал, не пытается подобрать позу поудобней.

Я чувствую его боль, словно свою: она ледяными иголками втыкается тело, жалит сердце.

Аккуратно укладываюсь рядом и прижимаюсь к нему мягко, утыкаясь губами в его висок. Почувствовав мое тепло и нежное прикосновение, он вздрагивает, будто не ожидал от меня такой смелости, медленно поднимает веки.

Но его тело расслабляется чуть-чуть, перестает дрожать.

— Не надо, Лиля, — возражает он, пристально смотрит в глаза, словно в душу мне заглянуть хочет.

Глава 48

— Не надо, Лиля, — возражает он, пристально смотрит в глаза, словно в душу мне заглянуть хочет.

Но я, внезапно осмелев, снова прижимаюсь ближе к нему. Чувствую, как мое сердце резко подскакивает и берет разгон. Как и его. В унисон.

— Надо, — шепчу я, густо краснея от собственной смелости, — Я так хочу!

В тот же миг сильные мужские руки приходят в движение, подтягивая меня ближе к себе.

Он все еще внимательно смотрит в мои глаза, не отводит взгляд, в котором читается сомнение, робкая надежда и еще что-то, что я не могу разобрать. Хоть густая чернота и заливает привычно зрачки его глаз, рассыпает на них золотые мерцающие искры, через миг его взгляд туманится, и он снова опускает тяжелые веки.

Мужская рука скользит по моей талии, сжимая ткань одежды, будто боясь меня потерять, но не решаясь сделать последний шаг и снять с меня комбинезон.

Я сама избавляюсь от своей одежды, рваными движениями сдергиваю ткань с себя, оставаясь обнаженной. Он ведет рукой по моей обнаженной спине, гладит лопатки, спускается ниже, наслаждается прикосновением.

И… вздрагивает всем телом, то ли от боли, то ли от переполнения чувств.

Я ощущаю, как он судорожно выдыхает, пытается перехватить мое лицо своими ладонями и вглядывается, словно спрашивая, решила ли я пожертвовать собой, и быть с ним из жалости, или я хочу этого, так же как и он.

Вместо слов ответа, я льну к нему всем телом. Задеваю торчащими сосками мужскую грудь. Извиваюсь в его руках.

Дальше все происходит мягко, как во сне: наши поцелуи становятся длиннее и насыщеннее, жарче. Медленно подогревают мою кровь. И вот она уже несется по венам, бурля и взрываясь пузырьками.

Нежные прикосновения облегчают его боль. Шэору становится легче дышать, судя по потихоньку выравнивающемуся ритму.

Спустя мгновение он целует меня в шею. Ощущаю кожей каждый его теплый выдох, каждое, самое легкое прикосновение.

Отвечаю ему чувственным объятием. Раствориться в нем хочется, стать его частью. Желание словно в смерчь меня закручивает, заставляет стонать и прикрывать глаза, тянуться к нему поближе.

Нежно прикасаюсь снова к его губам, уже чуть смелее.

Чувствую, как внутри меня просыпается спокойная уверенность: это правильно, я могу дать ему часть своей силы, как когда-то делала для Арда, и это ему поможет. И самое главное, — что я сама хочу этого!

Расстегиваю комбинезон Шэора.

Обнаженная кожа остро реагирует на его прикосновения, покрывается мурашками. Внутри разгорается жар, скапливается тугим узлом внизу живота.

Мне, словно кошке, хочется потереться о горячее мужское тело, чувствовать его кожей, прижаться крепко-крепко.

Мой разум плывет в волнах жарких поцелуев, стук сердца уже не отличить — мой ли или его?

— Лиля… — выдыхает Шэор мое имя, вместе с тяжелым, рваным дыханием.

Затем он тянется ко мне, обхватывая за шею, притягивая ближе. Склоняет свою голову к моей так, что наши лбы соприкасаются. Я ощущаю его горячий шепот губы в губы на грани слышимости:

— Моя нежная девочка, неженка моя… Моя!

Я таю от его слов и от страсти, звучащей в них.

Осторожно касаюсь его груди, скольжу рукой вверх по шее, глажу жесткую линию скул.

А он увлекает меня в свой поцелуй.

Сначала касание его губ нежное, чуть неловкое, полное боли, но я чувствую, как от этого по его телу пробегает волна тепла. Будто незримые искры проникают из меня в него. И он углубляет поцелуй, пьет мое дыхание, а взамен он дарит мне дрожь нетерпеливого желания.

Тепло наших тел смешивается, когда он одним плавным движением проникает в меня сразу на всю глубину. Замирает, словно не в силах поверить в реальность происходящего.

Я ощущаю себя бабочкой, что неотвратимо стремилась к огню, и вдруг его достигла. Но вместо того, чтобы сжечь меня дотла, он оборачивает меня в кокон горячей нежности. И любви.

У меня дыхание замирает от запредельности того, что я чувствую. Весь мир сужается до наших сплетенных тел, но мой внутренний — превращается в космос. Бескрайняя нежность топит с головой.

На глазах слезы выступают. И Шэор, словно чувствуя этот миг, тянется к векам горячими губами, сцеловывает выступившую влагу. Покрывает мое лицо поцелуями.

Время будто растворяется. Чувства на пределе. Мы становимся единым целым. Каждое мое движение — продолжение его.

Я не хочу думать, что будет через потом. Лишь бы сейчас его ранение не забрало его у меня.

Я не смогу без него.

Без них всех.

И эта мысль служит спусковым сигналом для вспышки огромной силы и яркости, которая рождается внизу моего живота, и разлетается по телу словно взрвыв. Меня трясет. С губ срывается протяжный стон.

Шэор рычит, стискивая меня с силой и догоняет в несколько глубоких толчков. Изливается внутри.

В груди рождается ощущение бескрайнего счастья, всеобъемлющего как Вселенная.

И я затихаю на груди Шэора.

Не знаю, сколько мы лежим неподвижно и молча. Слышаем одну на двоих тишину и наше дыхание.

Но когда я поднимаю голову, шепчу ему:

— Спасибо…

то понимаю, что мой голос звучит в унисон с его, когда он тоже произносит:

— Спасибо… моя девочка… моя неженка… моя!

Целует меня на каждом слове. Словно скрепляет свои слова на моей коже. Выжигает их в моей душе.

Глава 49. А потому, что с Ней не надо света

Шэор

Я прихожу в себя в мягких сумерках регенерационной капсулы: полупрозрачная крышка дрожит легким свечением, вокруг — приятная прохлада.

Воздух чуть сладковато пахнет то ли лекарствами, то ли снотворным.

Внутри разливается ощущение покоя: никакой жгучей боли в бедре, никакой подкашивающей слабости.

Тело уже почти не помнит ран.

На всякий случай двигаю рукой в поисках ранения. Ничего. Подлатали.

На душе спокойно. Странное, непривычное чувство. После всего, что случилось. Теперь — все как