Древесный маг Орловского княжества 12 - Игорь Павлов

— Заняться больше нечем, с тобой ещё нянчиться! — Бросил ей сверху и был таков.

Победу праздновать ещё рано. В селениях половцы хорошо стоят. Казалось бы, коль князья повержены, пора и лапки кверху поднимать. Но кочевники воодушевились ещё больше, видимо, решив, что своим стоянием насмерть, помогают главарю выиграть побольше времени и увеличить отрыв. Стоило башку Кытана им кинуть, но живым он нам ещё пригодится.

С одной стороны, жертв мне лишних не надо. Отпустить бы их, пущай бегут. А с другой… вся эта братия потом вернётся с новыми силами. Лучше перебить тут самых опытных и именитых, да на корню зарубить желание кочевников снова лезть к нам.

Засыпав позиции ледяным градом сразу из двух ледомётов, я пронёсся до ближайшего леса, чтоб пополниться деревом. А заодно собрать Скатов. Игнорируя локальные стычки, забурился поглубже.

С этими свистоплясками я поздно спохватился, что две трети резерва корова языком слизала. Поэтому первым делом пополнил его от посоха Мары. Затем принялся плести своих птичек. Понимая, что каждая минута — это лишние жертвы со стороны наших, постарался не возиться. Сорвался, когда состряпал пятнадцать штук.

Поднявшись в воздух, убедился, что картина несколько изменилась. Под темнеющим вечерним небом моя конница огромнейшей массой несётся в атаку, ей километра два до врага. И силы примерно один к одному, если учесть позиционное преимущество противника.

Батюшки, вот так сюрприз! С другого направления мчит бегом по полю брани моя дурында! Похоже, хочет опередить ударную лавину. Не пойму, почему Сашке лошадь не дали⁈ Собрав с крепости шесть сотен таких же идиотов, она даже не думает головой, чтоб хоть немного перевести дух и не лезть на погибель к значительно превосходящим силам. Ведь стоит просто подождать минут десять, чтоб ворваться уже в месиво и помогать союзникам.

Шевелюсь, пока все не перемешались. Скаты несутся, зависая над позициями. Две дуги в сотни метров глухой обороны максимально уплотняются в ожидании удара с земли. В небо поднимаются тучи стрел, чтоб встречать пехоту из крепости. Сашка врубает свой жёлтый щит на бегу, спасая часть бойцов, но не всех! Минимум полсотни пригвоздило.

Замечаю, что и Люта со стены умудрилась на таком расстоянии бросить свой щит, прикрыв другой фланг. Ты моя умничка…

Половцы стреляют и по птичкам, одну сбивает огненный снаряд. Твою ж дивизию, зазевался! Чуть не дотянув пару Скатов до позиций, спешно командую сброс!! И бомбы падают с двух сотен метров на головы противнику. Ударяются, детонируют и разлетаются пронзительной шрапнелью, разнося позиции и разрывая тела. Сотни кочевников валятся, что подкошенные. Часть перепугавшихся от неведомого начинает прорываться в лес, оставляя позиции. Стоит мне пронестись истребителем, окучивая ледомётом, срываются и другие, а за ними устремляется и основная масса.

Вот и всё. Половцы дрогнули и побежали! Трусы паршивые!

Я не слышу, что кричит осипшая княжна. Но уверен, что матерится в мой адрес. Ибо драться уже не с кем. Пехота из крепости врывается на позиции усыпанные телами и стонущими недобитками. Конечно, мелкие стычки разгораются, когда высовываются оглушённые и чудом уцелевшие, но застрявшие. Однако, Сашке такое уже не интересно. Она мчит дальше, пытаясь своровать хоть какую — то лошадку.

Тем временем подтягивается и моя рать. С мощным ликованием при виде своего летающего по округе короля, конница ворвалась во фланг убегающих, растаптывая всех без разбора. Появились первые лёгкие пехотинцы, а вскоре вся рать заполонила поле брани, захлёстывая его полностью, что цунами. Пехота пошла добивать половцев на линии блокады, а лёгкая конница ринулась в лес, чтобы нагнать убегающих.

Наступление ночи не ознаменовало окончание боевых действий. До самого утра по округе шли локальные бои. Много вражьих отрядов пришлось нагонять и окружать, со стороны реки засели сотни половцев, которые хотели отступить под покровом темноты.

Но от меня не так просто сбежать. Особенно, когда я распробовал вражескую кровь.

К полудню всё было кончено. Огромная армия встала лагерем перед Ростовской крепостью, заняв, по сути, те же позиции, что половцы в недавнем прошлом. Половину лагерей всё же пришлось размещать в окрестных лесах и за рекой. Всё — таки семьдесят тысяч бойцов — это не хухры — мухры.

При этом часть поисковых отрядов ещё шерстили леса, часть не вернулись с погони. Но уже с уверенностью можно утверждать, что армия кочевников разгромлена. А мы обошлись малой кровью.

Вечером счастливый князь Борис принимает всех в большом зале своей цитадели.

Собрались местные командиры и мои витязи, воеводы да князья, которые по большому счёту по дороге потрудились больше, чем на конечной цели. Но это не важно, главное — они создали нужные стратегические условия и потенциальные угрозы для врага, побудив его свершать ошибки.

Борис хохочет уже поддатый, сидя во главе поперечного стола с княжной. Остальные в рот мне смотрят. Местные да гости и друг друга с интересом разглядывают, лица посветлевшие, такие радостные. Даже Люта улыбается хоть и скромненько, особенно, когда её Борис с таким восторгом расхваливает.

Одна Сашка сидит в растерянности. То задумчиво в стакан браги всматривается, то сжимает ложку, играя скулами. Всё надумывает себе что — то. Прокручивает в голове наш поход, переосмысливает… Отец её периодически ругает на ухо, та фыркает и нос хмурит, на меня поглядывая неоднозначно. То ли убить хочет, то ли боится.

А может в себе разочарована, ибо разбиты её идеалы. Приняла помощь тёмного короля, «нечистого ирода», какая досада.

Празднуя победу, пировали весь день и до самой ночи. Затем с чистой совестью я завалился спать в гостевых покоях, взяв с собой и пьяненькую Люту. Хотел быстренько удовлетворить свою похоть, да завалиться в обнимку с нежной грелочкой. Но не угадал. Котёнок так по мне соскучился, что угомониться не мог аж до четырёх утра. К счастью, ничего не воспламенили. И рогами вроде тоже не бодались.

Позавтракав в малом зале в окружении лишь князей, я решил, наконец, поднять главный вопрос. Казалось бы, никаких подводных камней нет — Борис всеми руками и ногами за присоединение к Королевству. Но тут в процессе обсуждения деталей в проёме возникает Сашка. Одетая уже в сине — золотое непышное платье барышни, распустила светлые лоснящиеся кудри, сама пышет свежестью, глазища развратно подкрасила — у меня аж дух перехватило, когда её рассмотрел.

Увидев дочку, Борис и сам изумился. И чуть не подавился.

— Сашка? Ты ли это⁈ — Ахнул, откашливаясь. — Когда ж такое было, что маменькино платье…

— Полно, батька, — обрубила княжна, усаживаясь по диагонали от меня. —