Позиция Сомина - Павел Смолин

пятиться к краю доски. Тот, цепляясь за остатки пространства, еще посуетился, но фигуры Саркисяна уже успели встать как надо. Совершив маневр, армянин поставил ферзя на решающее поле и тихо объявил:

— Мат.

На этом интересные для меня игры закончились, и я потянул Диму за рукав, кивнув на выход — «пошли в столовку»? Он сделал страшные глаза, покачал головой и кивнул в сторону судей — «еще не все». Второй раз за турнир пообещав себе, что впредь не буду полагаться на слова Гордеева, а лично изучу регламент целиком, я кивнул и опустился на ближайший стул.

Коллега Лаврентия Семеновича тем временем обновил доску там, где требовалось. Читаем сверху вниз: «Сомин — 6.5». «Белов — 5.5». «Фридман — 5». «Громов — 4». «Саркисян — 3.5».

Глава 19

Журналисты прибыли почти перед самым объявлением итогов. Один усатый очкарик с блокнотом и микрофоном, один такой же с фотоаппаратом, а третий «журналист» был коллективным, обслуживающим огромную установку на тяжелом штативе и с толстенным кабелем, тянущимся через коридоры на улицу, к телевизионной машине. Это не кинокамера — это, блин, относительно компактный холодильник!

— Товарищи участники, прошу внимания, — постучал по стакану главный судья.

Разговоры в зале стихли, Белов затушил сигарету, и мы собрались у судейского стола. Тоном, которым обычно обращается директор к первоклашкам на новогодней ёлке, он продолжил:

— К нам прибыли журналисты с телевидения нашего края. Из уважения к нам они не мешали нашему турниру и не отвлекали вас, и теперь наш долг — помочь им. Прошу всех ненадолго занять места за столами и сделать вид, что играете в шахматы.

Логично — под руку можно лезть с блокнотом, можно и с фотокамерой, а вот с этим ветераном телевизионных технологий, который даже в выключенном состоянии по коридорам ехал так, что весь стадион трясся — нет.

— Сюда давай, в один кадр влезем! — схватив Диму за рукав, я начал было смещаться к окну, планируя выгодно подсветиться остатками закатного солнца, но, увидев, как в зал занесли пару прожекторов, замаскировал резкую смену направления крюком вокруг стола, и мы со старшим товарищем опустились за стол в центре, во втором ряду.

Первый ряд камера не снимет — уже закреплена на штативе и направлена вглубь зала поверх голов ближайших к ней Фридмана и Слюнькова.

— Ты че? — спросил Дима.

— Родителям в телеке мелькнуть обещал, если снимать будут, — объяснил я.

— А, — понял он. — Смотри, почти задачка, — добавил пару фигур на доску с остатками партии и передвинул парочку «старожилок». — Во! Дядина любимая. Не выиграл ничего, так хоть привет такой передам.

— Четыре «ничего» выиграл, — согласился я с ним. — На четвертом по пустоте месте закончил.

— Не вакууму меня судить, — откинувшись на стуле, сложил Дима руки на груди.

— Не мне, — согласился я. — Каждый в голове себе сам судья. Сколько студентов-шахматистов в Красноярске?

— Не сейчас, Юр, — поморщился он. — Погано на душе, понимаешь?

— Извини, — показал я ему поднятые руки. — Молчу, — наклонился над доской. — Тоже задачку поставлю. Мои в шахматы не играют, но другим товарищам будет приятно.

Доска большая, две маленькие задачки с участием фигур обеих цветов друг дружке не помешают, но пришлось зачерпнуть фигур со стола у грустно на это посмотревшего Фридмана.

— Успеют увидеть, думаешь? — спросил Дима. — Дядя-то точно успеет.

В эпоху без записей и пауз, на маленьком черно-белом телевизоре — сомнительно.

— Видишь — уже один зритель, — улыбнулся я. — И для газеты же сфотографируют. Готово. Знаешь такую?

— Не-а, — он с интересом наклонился над доской. — Ну-ка, — повернул поудобнее.

Народ к этому времени успел рассесться, телевизионщики — включить пару прожекторов, оператор — покрутить ручку на своей затарахтевшей камере, а усач с фотоаппаратом на шее — спросить:

— Кто тут счастливый победитель?

Я поднял руку, он подошел и дважды щелкнул фотоаппаратом. Сначала — едва успевшего принять задумчивый вид меня, потом — нас с Димой и доской.

— Поздравляю, — махнул на прощание рукой и ушел.

— Долго, Витя! — раздраженно заметил ему журналист с микрофоном. — Играем, товарищи! — скомандовал нам.

Мы с Димой начали решать задачки, а оператор — крутить объективом и при помощи коллег немного возить камеру по залу, остановившись у нашего стола секунд на десять.

— Готовься, победитель, потом синхрон у тебя возьмем, — с этим советом оператор покатил дальше.

— А что такое «синхрон»? — не постеснялся спросить я у журналиста с микрофоном.

Чтобы не отвлекать занятого оператора — современная техника требует бережного обращения.

— Интервью, — вполне вежливо ответил он. — Камера, как ты уже понял, звук не записывает — его пишут сюда, — указал на стоящий у своих ног магнитофон.

В сравнении с камерой очень даже портативный.

— А текст дадите?

— А ты говорить не умеешь? — подколол журналист.

— Все! — заявил оператор, выкатывая камеру на исходную.

— Товарищи, у нас регламент! — напомнил главный судья.

— Отставить интервью, — развел руками «микрофонщик». — Только награждение.

Тоже хорошо, но обидно.

По команде судьи мы собрались у судейского стола. Оператор и осветители встали так, чтобы видно было всех. Вытерев платочком лицо с залысинами на лбу, главный судья поднялся на ноги с листом бумаги в руках:

— Межвузовский городской шахматный турнир объявляется завершенным.

Журналисты попытались похлопать, но сдулись под строгим взглядом судейства.

— Турнир проводился по швейцарской системе в семь туров. Участие приняли двадцать два перворазрядника высших учебных заведений города.

Он перевел взгляд на таблицу:

— Двадцать второе место…

Мы пережили долгое перечисление нулей, потом — единиц с двойками, и наконец добрались до пятерки лидеров.

— Пятое место — Саркисян. Три с половиной очка. Четвертое место — Громов. Четыре очка. Третье место — Фридман, — судья взял со стола грамоту и книжку с ферзем на обложке и махнул грустноглазому. — Пять очков.

— Спасибо, — пожал Фридман протянутую ему руку, взял грамоту с книжкой и вернулся к нам.

— Второе место — Белов. Пять с половиной очков.

Курильщик грамоту и книгу взял без радости.

— Первое место — Сомин. Шесть с половиной очков. Победителю турнира присуждается первый приз и кандидатский балл.

К окончанию фразы я уже был