Позиция Сомина - Павел Смолин

у стола. Взяв грамоту (ярче, чем у других) и бумажку с надписью «Годовая подписка на журнал 'Шахматы», я пожал руку, заодно увидев на табличке имя главного судьи:

— Спасибо, Юрий Степанович.

Шилов фамилия. Кажется знакомой, но это нормально — сколько фамилий средний человек за долгую жизнь слышит?

— Не расслабляйся, тезка, — неожиданно улыбнулся он мне. — Первый кандидатский балл подтверждается вторым.

— Буду стараться, — пообещал я.

— Призеры, давайте к столу, — скомандовал фотограф. — Грамоты у груди, лицом ко мне.

Сфотографировались.

— Все, по домам! — махнул на нас рукой Юрий Степанович.

Может все-таки интервью? Нет? Все уходят? И даже Дима уходит? Эх, а мне потом скажут, что отрываюсь от коллектива.

— Товарищ, а когда сюжет показывать будут? — догнав «микрофонщика», спросил я.

Тот не отказал себе в удовольствии закатить глаза — «ох уж эти герои сюжетов» — но ответил:

— В пятничном новостном тележурнале.

Все, теперь можно домой идти. На голодный желудок — оказалось, что в последний день не кормят. Шагая к гардеробу и не пытаясь догнать ушедшего вперед Диму, я потихоньку начинал чувствовать радость. Выиграл! Кандидатский балл выиграл! Между простым первым разрядом и КМС — огромная пропасть! Да, КМС — это еще не звание, а финальный разряд, и даже его я еще не заслужил, но теперь я знаю, что могу побеждать. Сам, своей головой!

— Сомин! — внезапно раздался за спиной главного судьи.

Вдоль позвоночника пробежали ничем необоснованные мурашки — не отберут же балл? — и я обернулся.

— Задержитесь на минутку, — махнул мне рукой Юрий Степанович и вернулся в зал.

Делать нечего — пришлось идти.

Все трое судей с невесть откуда нарисовавшимся Гордеевым стояли у доски, за которой мы с Димой посидели в конце.

— Эту задачку мы знаем, — пальцем обвел зону Диминой загадки Гордеев. — А твою — нет, — обвел другую.

— Сами придумали, или видели где-то? — добавил Юрий Степанович.

Стоп, если никто из судей задачку мою не видел, значит с большой долей вероятности она или совсем древняя и львиную долю XX века была забыта, или — более вероятно — сама по себе еще не придумана. И я ну вообще не помню, откуда ее взял. На всякий случай отвечу так:

— В сквер возле театра Пушкина как-то пришел, шахматистов искал. Взрослых не нашел, но пара младшеклассников играла. Бестолково, конечно, не по правилам. Я посмотрел и дальше пошел, а потом в голове будто щелкнуло — позиция-то интересная на доске у них, годится на задачку, если пару лишних фигур убрать.

— Знакомо, — хохотнул Юрий Степанович. — Иногда как щелкнет… — он неопределенно показал рукой. — Все, не задерживаем вас больше, Сомин. Иван Сергеевич, хотите попробовать решить первым? — обратился к Гордееву.

Под осуждающим — «ты выпендрился, а мне — решай!» — взглядом тренера я снова вышел в коридор и на всякий случай пошел быстрее, чтобы не успели позвать: сами-то бутербродами питались, а у меня с утра ни росинки!

* * *

Если при дневном свете исторический центр плюс-минус похож на самого себя из моего старого времени, ночью он больше похож на самого себя из прошлого. Мало фонарей, вместо вывесок — свет в окнах и редких витринах. Почти нет иллюминации, а фарами светит только редкий служебный и общественный транспорт. Победа пьянила. Не сама по себе, а гораздо более ценным — перспективами потенциально безоблачного будущего. Шахматная карьера, немного знаний о том, когда и каким путем пойдет страна в будущем… Слишком мало, чтобы изменить мир, но более чем достаточно, чтобы хорошо устроиться самому без нужды «ворочать», следом пристроив всех, кому я хочу лучшей доли. Другие… Другие пусть думают сами — я не герой, я просто не хочу встретить старость разбитым, и хорошо понимаю, что большие повороты истории от одного человека зависят только в сказках и школьных учебниках истории.

От начатого имперской и законченного советской властью, выстроенного в околоегипетском стиле краеведческого музея до улицы Маркса. Далее — до проспекта мира, и по нему, мимо дома быта, до перекрестка. Дальше — на улицу Ленина, с заходом в почтовое отделение:

— Здравствуйте, телеграмму отправить нужно.

Мне выдали бланк, и я сел его заполнять при помощи привязанной ручки, постаравшись донести все, что нужно, покороче:

— «Выиграл. Новости. Пятница. Вечер».

— Сорок копеек, — сосчитала слова женщина за конторкой.

— Не шестнадцать? — удивился я.

— Читать не умеете, мужчина? — возмутилась она, указав на висящий на информационном стенде машинописный лист.

Ну да, не получится сэкономить — «оплата взимается не меньше, чем за десять слов».

— Извините, — почувствовал я неловкость. — Можно я еще шесть слов допишу тогда?

— Допиши еще шесть, — вернула мне бланк дама и вернулась к беседе с коллегой. — А потом он мне говорит — Людка, мол, своему носки вяжет, а я — криворукая! Ты представляешь?

— Какой козел! — поддержала та.

Ну а я думал над тем, как получше распорядиться десятком слов.

— «Первое место. Новости вечер пятница покажут. Приз кандидатский балл. Юра».

Подумав, решил пожертвовать «покажут», добавив «скучаю» перед «Юрой». Подумав еще немного, убрал и «Юру», потому что отправителя и так видно, а добавить после «скучаю» «целую» показалось правильным.

Пробежав по бланку глазами, дама буркнула:

— Угу. Пятьдесят две копейки.

— Опять не сорок? — удивился я снова.

— Точки уберешь, неуч, будет сорок! Для кого разместили? — раздраженно указала на стенд еще раз.

— Извините, — изобразил я стыд. — Можно без точек?

— Можно, — буркнула она, остывая.

— А когда дойдет? — рискнул спросить я. — Тут с полста километров.

Вздохнув с видом «ах, какая я добрая!», дама ответила:

— Завтра к обеду дойдет. Это не срочная. Срочная — часа через три. Восемь копеек за слово.

— К обеду нормально, — решил я не переплачивать. — Спасибо.

— Угу.

Привыкаю к советскому сервису! Улыбок почти не встретишь, пожеланий добрых — тем более, но дело делается, а это, как ни крути, главное. Вернувшись на улицу, я пошел дальше, перебирая мелочь в кармане куртки. Дома, в комнате, лежит пятнадцать рублей заначки на всякий случай. В кармане — три с лишним рубля мелочью, и это без учета бумажной «трешки» в нагрудном кармане. Стипендию ноябрьскую (или «за октябрь», тут каждый сам