Позиция Сомина - Павел Смолин

— Ешь быстрее, нам с тобой в Профком забежать успеть нужно, — поторопил меня Витя, когда мы заняли освободившийся стол, и сам принялся уплетать борщ на максимальной скорости.

— Зачем? — спросил я, но ускорился.

Если в СССР имеющее хоть какую-то должность лицо говорит «надо», лучше не превращать это в «тебе надо, ты и делай». До определенной грани, конечно — себе во вред что-то делать я согласен только под угрозой больших санкций. Надеюсь, не придется.

— Узнаешь, — загадочно пробулькал через полный рот борща усатый.

Рожа при этом довольная, значит проблем не будет. Рабочая гипотеза — хочет похвастать другом-победителем перед коллегами, а как на самом деле — скоро узнаем.

Профком находится на том же этаже и в том же крыле, что и деканат. Здесь же — комсомольский штаб во главе с Зубовым. Удобно — все три контура власти в одном коридоре. Дверь Профкома — вторая слева, напротив входа в деканат. Виктор стучать не стал, и мы с ним вошли.

У окна — собранные в удобный для собраний прямоугольник столы. Перед ним, у стены справа от входа — закуток секретаря, худого бледного очкарика лет тридцати, который на нас не обращает внимания, а самозабвенно тарахтит печатной машинкой. Слева — дверь в кулуары, и именно в нее мы с Витей дальше и вошли.

Кабинеты начальства почти всегда одинаковы — стол с «ножкой» из пары других столов, портреты Брежнева и Ленина как символ наличия в кабинете власти, и конечно же трехлитровка на подоконнике, в коричневой воде которой плавают окурки. К табачной вони я уже привык, но в глубине души все равно возмущаюсь таким пренебрежением к здоровью.

За столом, в кресле, спиной к окну, сидел секретарь профкома, Михаил Степанович Лебедев, которого я видел на том неприятном комсомольском собрании. У «ножки» пара старшекурсников с блокнотами, видимо получали у начальства целеуказания.

— А, привел! — оживился Лебедев при нашем появлении и вышел из-за стола, чтобы протянуть мне руку. — Поздравляю вас с победой, Сомин. Давненько наш институт турниров не брал, все вместе вашему достижению радуемся.

— Спасибо, Михаил Степанович, — пожал я руку. — Секция сильная у нас, благодаря Диме Громову и Ивану Степановичу над собой рос, и еще вырасту.

Достижениями и без того желательно делиться с теми, кто к ним так или иначе руку приложил, а здесь озвученное еще и чистая правда.

— Иван Сергеевич хороший педагог, институт им гордится, — кивнул Лебедев. — И Дмитрием гордимся — четвертый год достойно наш институт представляет. Присаживайтесь, — указал на противоположную старшекурсникам сторону «ножки» и вернулся на свое место.

Мы с Витей сели. Старшекурсники мне улыбаются, следуя установленной начальником генеральной линии.

— Такие сильные шахматисты институту нужны, — заявил Лебедев и взял с края стола папку.

Положив перед собой, он развязал тесемки, пробежался взглядом по содержимому и перевел взгляд на меня:

— Хорошая семья у вас, Сомин, рабоче-крестьянская.

Ага, сплетение обоих классов-гегемонов, потому что шофер — тоже пролетарий.

— Спасибо, Михаил Степанович, — поблагодарил я. — Передам родителям ваши слова, им приятно будет.

— Заодно привет передай тогда, — слегка пошутил Лебедев, и старшекурсники с Витей тихо рассмеялись.

Подхалимы.

— Обязательно, Михаил Степанович, — пообещал я.

— Таких студентов как вы, Сомин, наш институт ценит, — закрыв папку, Лебедев подвинул какой-то бланк и принялся его заполнять. — О тяготах студенческой жизни люди знают не понаслышке. С родителей жилы тянуть плохо, поэтому, Сомин, от лица профкома Красноярского педагогического института, с учетом ваших заслуг, мы одобряем вам материальную помощь в размере ста рублей.

Он подвинул бланк на край стола и положил на него ручку:

— Распишитесь вот здесь, — указал на краешек пальцем.

Я расписался, отметив для себя, что это — не бланк, а «бутерброд».

Лебедев оторвал верхний лист для себя и отчетности, убрал «копирку», а нижний слой «бутерброда» отдал мне:

— В кассе получите.

Сто рублей это же целое состояние! Неплохо институт меня ценит! Интересно — это единичная акция, или за каждую победу еще немного «материальной помощи» выделять станут? И насколько велико участие Виктора? Судя по тому, что он выглядит именинником — немалое.

— Спасибо большое, Михаил Степанович, — поблагодарил я.

— Вам спасибо, Сомин, — улыбнулся он, откинувшись в кресле. — За достойное представление нашего института.

— Пойдем, на лекцию пора, — потянул меня Витя.

— До свидания, — попрощался я с профкомом.

— Растите, Сомин, — дал мне Лебедев совет на прощание.

Мы вышли в коридор.

— Спасибо, Вить, — поблагодарил я усатого.

За такое благодарить надо будь хоть трижды карьериста.

— Не за что — сам заслужил, — с улыбкой развел руками усатый.

— Пирогом отметим, огромным, — решил я пожертвовать часть «помощи».

— Обязательно! — одобрил Витя. — Только сильно не шикуй — лучше костюм купи новый.

— А мой чем плох? — расстроился я.

— Всем хорош, да только вырастаешь из него, — указал на плечо Витя.

Мышечная масса растет. Не то чтобы я много железо тягал, но на гимнастику налегаю много и охотно. И на физкультуре не стесняюсь делать чуть больше, чем требуется.

— И ведь правда, — вздохнул я. — Значит куплю.

— И купи, — обрадовался пониманию Виктор. — Что я говорил? Товарищи всегда рядом, и чем смогут — помогут.

Кует, пока горячо.

— Другого и не думал никогда, сам же знаешь, — улыбнулся я.

— Знаю, — соврал Витя, и мы пошли на лекцию.

В кассу я решил сходить на короткой перемене возле нее. Очередь из трех человек — запоздавшие получатели стипендии — быстро закончилась, я спустил в лоток бланк и студенческий, расписался в двух ведомостях и пересчитал первые в этой жизни деньги, которые можно назвать существенными. Сто сорок рублей! Почти четыре стипендии! Полноценная зарплата передовика на производстве! Вот такие награды по мне!

* * *

После занятий Ира инициировала собрание потока, в повестке которого был только один пункт — вознесение мне почестей и обозначение поведенческой доминанты для всех: «равняемся на Сомина, товарищи, не стесняемся проявлять себя!». После этих десяти смущающих минут я поблагодарил ребят, пообещал и дальше расти, попрощался и пошел в подвал.

Секция уже успела собраться, сдвинуть столы, окружить их стульями и наставить на столы лимонада, печенья