Вперед в прошлое 16 - Денис Ратманов

Но раз она охотится на меня, почему бы этим не воспользоваться? Прошли сутки, дар уже должен был проявиться, если это не физические возможности. Ну а как она справляется с нагрузкой, будет видно на тренировке.

Потому я попросил Илью за Любкой понаблюдать и, если она вздумает уходить, задержать ее.

Ничего не говоря Боре, который, как обычно, рисовал в кабинете, я спустил «Карпа» и помчался в Николаевку, планируя заскочить к Веронике узнать, насколько сложно делать киндер-сюрпризы. Может, в Москве они и есть, но в нашем городе я их не видел.

Ну и над начинкой для них думал. Производить игрушки мы не можем, то, что будет находиться внутри, должно изготавливаться из пищевой пластмассы. Достать такие игрушки нереально. Проще купить готовое и дополнительно упаковать, чтобы не взаимодействовало с шоколадом. Вопрос, что это будут за фигурки.

Нужно запустить Наташку на Черкизон, и пусть посмотрит, какие есть тематические фигурки. Хорошо бы заполучить крошечных динозавриков или ниндзя-черепах, и пусть детвора собирает, как девчонки помладше собирают наклейки «Барби» в журнал.

Голову припекало даже через шлем. Лето в зените. Влажный зной обволакивает, два шага сделал — уже мокрый. Так что я примчался на базу, изрядно вспотев.

Заслышав мотор моего мопеда, Любка вышла на видное место, помахала рукой. Я остановился возле нее, снял шлем.

— Привет. Почему ты вчера не пришла?

Я задавал прямые вопросы, уверенный, что она все равно не сложит два и два. Так и случилось. Любка потупилась, покатала камешек носком босоножки.

— Поросята заболели. Съели что-то не то, я их лечила.

— Понятно. Как ты себя вчера чувствовала? Было ли что-то необычное?

— Не я заболела, а поросята. Люди звериными болезнями не болеют, — ответила она, думая, что я беспокоюсь о ее здоровье.

Значит, ничего необычного. Или она просто не поняла? Я решил схитрить:

— Прочитал в газете, что были вспышки на солнце, а это влияет на все живое и на людей. Я спать не мог, появилось много сил. Так много, что казалось, горы сверну. Илья по секрету сказал, что у него были озарения.

— Это как? — насторожилась она.

— Когда что-то не понимаешь или не замечаешь и вдруг начинаешь осмысливать и замечать. Что-то такое у тебя было?

Она задумалась. Думала, наверное, минуту, я аж заскучал.

— Ну-у… нет. Но поросята поболели. Может, из-за этого? Из-за солнечных пятен?

Ничего не заметила. Впрочем, и Наташка с Тимофеем не сразу обратили внимание на перемены.

— Ты сейчас куда? Я в подвал пришла, а там закрыто.

— Потому что мы собираемся вечерами, ребята работают. Приходи вечером, днем не надо.

— А ты? — упрямо вскинула голову она. — Ты же пришел днем.

— Мы с Ильей будем физику изучать, — сказал я, рассчитывая, что она навяжется, и я проверю ее когнитивные функции.

Не ошибся.

— А можно с вами?

Ей все равно, что делать, лишь бы кто-то был рядом, и она чувствовала, что наконец не одна, у нее есть компания, пусть все, что она может — просто сидеть, вперившись в учебник, и молчать, и смотреть, как другие учатся.

Когда говорили с Ильей по телефону, он сам предложил пригласить ее домой и протестировать. Но для приличия я спросил:

— Ты уверена, что тебе это будет интересно?

— Будет! — расплылась в улыбке она и аж засияла.

У меня был запасной ключ, и я покатил Карпа в подвал. Любка поплелась следом, благоговейно глядя на мопед. Наконец не выдержала, попросила:

— Покатай меня, пожалуйста.

Я остановился, повернулся к ней.

— Люба, ты же в платье. Будет… неприлично. Это раз. Два, это же мопед, а не мотоцикл. Он двоих еле-еле везет.

Наташкино платье она уже заносила. Неужели и по дому в нем ходит? Заперев Карпа, я направился к Илье, поглядывая на Любку и силясь разглядеть в ней перемены к лучшему. Все было так же, как и раньше, ничего в ней не изменилось.

Илья ждал меня и Любу — в кухне на столе стояли три чашки чая, на блюдце лежала булочка с маком, порезанная на тонкие ломтики. Любка поздоровалась с Ильей и прошлепала на кухню. Поймав вопросительный взгляд друга, я пожал плечами и покачал головой — непонятно, мол.

— Это мне? — спросила Любка, жадно глядя на булочку.

Илья тяжело вздохнул.

— Это точно не интеллект, — прошептал он мне.

— Что? — переспросила Люба.

Ее не насторожило, что чашек три — что значило, ее тут уже ждали. А если ждали — возможны варианты, и не все могут закончиться для нее хорошо.

— Сладкое для всех, — терпеливо объяснил Илья и не удержался от нравоучения: — Люба, только не обижайся, хорошо? И запомни, что я тебе скажу. Когда ты приходишь в гости пусть даже к другу, нельзя без спроса хватать со стола еду и намекать, что тебя нужно покормить. Даже спрашивать нельзя, можно ли ее взять, это неприлично. Хозяин должен пригласить к столу, и когда все рассядутся, только тогда можно есть. Но — неторопливо, даже если ты голодная.

Любка потупилась, покраснела, отчего веснушки проступили ярче, но не возражала, мотала на ус. Какая же она дикая! Наверное, ее мамашу никто в гости не приглашает, и бедная девочка не знает, как себя вести.

— Давай повторим с начала, — продолжал Илья. — Вот ты заходишь ко мне. Давай.

Желткова вышла за дверь, потом переступила порог и остолбенела, беспомощно хлопая глазами. Бедная девочка, как в первый раз вышла в люди.

— Дальше здороваешься, спрашиваешь, как дела. Потом я приглашаю к столу. Идем, Люба.

Она последовала за ним, уселась, ожидая, когда и я войду. К булочке она потянулась, только когда мы с Ильей взяли чашки. Второклассница и бывшая бродяжка Света и то понимает, что можно и что нельзя.

Наблюдая, с каким трудом Люба сдерживается, чтобы не съесть всю булочку, Илья смекнул, что она голодная, и предложил:

— У меня есть суп гороховый, с мясом. Будете?

Есть не хотелось, но он это предложил не мне, Любку следовало накормить, и я согласился. Она — тоже. В предвкушении удовольствия она шумно сглатывала слюну, ерзала, крутила в руках ложку. Илья и себе налил немного супа. Дождавшись, пока мы начнем, Люба активно заработала ложкой, звеня о тарелку. Не хлюпает и не чавкает, уже спасибо.

— Ты завтракала сегодня? — спросил я, когда Люба расправилась с обедом.

— Ага! Кабачок пожарила и яйцо сварила. Хлеба нету. Мама уехала, а денег не оставила. Не смотрите так! Мы не нищие, у мамы много денег. Сто тысяч, вот!

Любка отставила