Змий из 70х II - Сим Симович

class="p1">Ал склонился над зеленоватым сукном стола. Врач снова и снова сводил воедино данные из украденных накладных и технические требования к нейроинтерфейсу, переданные инженерами из бункера.

Сначала всё казалось просто безумно сложной, хотя и аморальной задачей. Соединить живой мозг с механикой, заставить нервные импульсы управлять гидравлическими приводами генерала. Но сейчас, сопоставляя цифры и объемы поставок дефицитных сплавов по линии Госснаба, доктор начал прозревать.

Титана, вольфрама и редких компонентов, безостановочно идущих в закрытый городок, хватило бы не на одного искалеченного ветерана. Этих объемов с лихвой хватило бы на целый батальон.

Взгляд фиалковых глаз замер на чертеже центрального передатчика.

Змий медленно опустился в кожаное кресло. Пазл сошелся с оглушительным, жутким щелчком. Двадцать восьмой отдел не просто спасал инвалидов. Они строили скрытый конвейер по производству идеальных, беспрекословных солдат. Живых людей, чью волю можно будет полностью подавлять и контролировать дистанционно через вживленные в затылок контакты.

И ключ к этому бесчеловечному производству лежал прямо сейчас на его столе в виде грубых набросков интерфейса.

Тот блондин в золотистых очках-авиаторах, чье ледяное спокойствие казалось пугающе неподвластным времени и законам старения, планировал не просто защищать государственные интересы. Этот ублюдок собирался перекроить саму человеческую природу, превратив людей в радиоуправляемых марионеток.

Врач сжал бокал с такой силой, что толстый хрусталь жалобно скрипнул. Он годами вытаскивал безнадежных пациентов с того света, а теперь должен был стать главным архитектором этого металлического ада. Система расставила фигуры так, что любой его ход вел к неминуемой катастрофе. Либо он уничтожит свободу воли тысяч людей, либо куратор уничтожит всех, кто дорог самому хирургу.

Утро выдалось серым и колючим от мороза. Сквозь заледенелые окна просторной кухни едва пробивался тусклый зимний рассвет.

На плите тихо насвистывал старенький эмалированный чайник.

Лера сидела за столом, идеально ровно держа спину. Балерина была уже полностью одета для театра — строгая шерстяная юбка, тонкая водолазка, ни единой лишней эмоции на бледном лице. Перед ней остывала нетронутая чашка черного чая.

Дверь кабинета протяжно скрипнула. Ал вошел на кухню, тяжело опираясь о косяк.

Врач выглядел осунувшимся. Под фиалковыми глазами залегли глубокие тени от бессонной ночи, а расстегнутая на груди рубашка насквозь пропахла крепким табаком и армянским коньяком.

Хирург молча достал из буфета чистый стакан и налил минеральной воды. Тишина в квартире стояла такая плотная, что казалась осязаемой.

— Тебе заварить свежего? — ровным, лишенным всяких интонаций голосом спросила прима.

Змиенко сделал жадный глоток и отрицательно покачал головой. Мужчина списывал разлитое в воздухе напряжение на вчерашнюю ссору из-за ледяного блондина из министерства.

— Нет. Мне нужно в клинику, — баритон доктора прозвучал глухо. Блондин устало потер переносицу. — Исай в реанимации, а у меня сегодня еще две плановые операции.

Он сделал шаг к столу, собираясь по привычке поцеловать ее в макушку, но девушка едва заметно, словно от удара током, отстранилась.

Змий замер. Рука с пустым стаканом безвольно опустилась.

Лера медленно подняла на него взгляд. В зеленых глазах не было ни слез, ни надрыва — только холодный, выжженный дотла пепел.

— Скажи мне только одно, Ал, — слова балерины падали тихо и четко, словно удары метронома в пустом репетиционном зале. — Та женщина, чей светлый волос я вчера сняла с нашей наволочки… Она хотя бы стоила того, чтобы приводить ее в мой дом?

Хирург оцепенел.

Змий открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Что это была любовница его умирающего отца? Что она принесла секретные чертежи двадцать восьмого отдела, за которые их всех пустят в расход? Что их животный секс на этих шелковых простынях был лишь отчаянной попыткой заглушить липкий страх смерти?

Любая правда сейчас стала бы смертным приговором для Леры. Система не оставляла свидетелей. Чтобы защитить свою женщину от ведомства, мужчина должен был оттолкнуть ее, добровольно став в ее глазах обычным предателем.

— Я не буду перед тобой оправдываться, — сухо, чеканя каждый слог, произнес хирург. Лицо Змиенко превратилось в непроницаемую, ледяную маску.

Балерина медленно кивнула, словно подтверждая свои самые страшные догадки. Девушка грациозно поднялась из-за стола, аккуратно задвинула стул и взяла сумочку.

— Не нужно, — бросила прима, проходя мимо него в прихожую. — Вечером я заберу свои вещи.

Хлопок входной двери прозвучал как выстрел. Доктор остался один на пустой кухне, раздавленный собственным бессилием и надвигающейся катастрофой.

Кабинет заведующего спецблоком встретил Ала привычной тишиной и запахом кварцевой лампы. Врач дважды провернул ключ в замке, отрезая себя от утренней больничной суеты, и тяжело привалился спиной к массивной дубовой двери.

У широкого окна, небрежно скрестив стройные ноги, сидела Мэй.

Красотка слегка за тридцать выглядела ослепительно и совершенно чужеродно в этом строгом, казенном интерьере. Дорогое импортное пальто было брошено на спинку стула, а под ним скрывался строгий, но безупречно подчеркивающий фигуру кашемировый свитер. Днем эта женщина проектировала сложнейшие бетонные перекрытия для столичных НИИ, а в свободное время умудрялась позировать в кружевном белье для закрытых западных каталогов. Идеальное, смертельно опасное сочетание острого ума и роскошного тела, играющее с огнем советского правосудия.

— Ты выглядишь так, будто всю ночь вагоны разгружал, Змий, — бархатный голос архитектора нарушил тишину. Мэй изящным жестом потушила тонкую сигарету в хрустальной пепельнице. — Как Исай?

— Стабилизировали, — глухо отозвался хирург. Блондин бросил на стол знакомый картонный тубус, украденный Викой. — Но я вытащил тебя с планерки не ради медицинских сводок.

Мужчина подошел к столу и резким движением вытряхнул рулоны ватмана. Синьки секретных чертежей с тихим шелестом развернулись на зеленом сукне.

Мэй плавно поднялась с подоконника. Вальяжная, почти кошачья грация профессиональной модели мгновенно сменилась цепкой сосредоточенностью гениального строителя. Женщина склонилась над столом, опираясь ладонями о столешницу. Внимательный взгляд скользнул по линиям подземных коммуникаций.

— Это далеко не гражданский объект, Ал, — нахмурилась красавица, проводя ногтем с идеальным маникюром по отметкам толщины несущих стен. — Бетон марки шестьсот. Двойное армирование. Минус три этажа уходят прямо в скальный грунт. Откуда у тебя строительные планы правительственного бункера?

— Из сейфа кураторов, — сухо процедил Змиенко, наливая себе ледяной минералки прямо из графина. — И если нас с этими бумагами возьмут, Колыма покажется санаторием. Мне нужно знать, как эта подземная коробка дышит. Где у нее слепые зоны и уязвимые узлы?

Архитектор задумчиво прикусила нижнюю губу. Тонкие пальцы быстро заскользили по сложной паутине вентиляционных шахт и