Змий из 70х II - Сим Симович

«Волга» стояла у заснеженного тротуара, припорошенная колючей изморозью. Ал рванул на себя тугую дверцу, падая на промерзшее сиденье. Ключ непослушно скользнул мимо замка зажигания. Доктор грязно выругался сквозь зубы, до отказа вытянул подсос и выжал тугое сцепление.

Стартер натужно взвыл. Холодный двигатель чихнул, захлебываясь бензином, но через секунду всё же неохотно подхватил искру и отозвался низким, ровным рокотом.

Хирург не стал тратить время на прогрев мотора. Мужчина с хрустом воткнул первую передачу и вдавил педаль газа в пол. Тяжелая машина с отчаянной пробуксовкой сорвалась с места, разбрасывая из-под задних колес грязную снежную кашу и куски льда.

Пустые улицы ночной столицы слились в одну смазанную, серую полосу. Змий гнал автомобиль на пределе возможностей карбюратора, наглухо игнорируя редкие мигающие светофоры. Шипованная резина протяжно визжала на обледенелых поворотах, грозя каждую секунду отправить тяжелый кузов в неуправляемый занос, но блондин железной хваткой удерживал руль.

В висках пульсировала только одна мысль — десять минут. Именно столько времени дал ему неизвестный доброжелатель из телефонной будки.

Кто звонил? Почему решил вмешаться? В идеальном механизме белокурого куратора в авиаторах не бывало сбоев. Либо это чья-то изощренная провокация, либо внутри глухого бункера двадцать восьмого отдела назревал свой собственный, невидимый раскол. Но сейчас Ала совершенно не волновали подковерные интриги чекистов.

Врач до скрипа сжал челюсти. Эти серые тени посмели сунуться в его клинику. На его личную территорию. К его отцу.

Стрелка спидометра перевалила за сотню, когда впереди сквозь метель проступили массивные чугунные ворота Третьей градской больницы. Доктор не стал тратить драгоценные секунды на поиски парковки.

«Волга» с диким воем тормозов влетела на территорию, едва не снеся полосатый шлагбаум и опешившего сторожа в тулупе. Хирург ударил по тормозам прямо у ступеней главного корпуса. Машину занесло, хромированный бампер с глухим хрустом врезался в заледенелый сугроб.

Змиенко выскочил из салона, даже не заглушив двигатель и оставив дверцу распахнутой. Мужчина в два прыжка взлетел по скользким бетонным ступеням и рывком распахнул тяжелые стеклянные двери приемного покоя.

Ал ворвался в вестибюль, едва не выбив плечом тяжелую стеклянную створку. Дежурная медсестра за стойкой испуганно вскочила, уронив журнал дежурств, но хирург даже не взглянул в ее сторону. Врач широким, хищным шагом миновал пустой холл и бросился к лестнице. Лифт казался слишком медленным. Ботинки гулко били по мраморным ступеням, отсчитывая ускользающие секунды.

Третий этаж. Спецблок.

В длинном коридоре стояла мертвая, неестественная тишина. Нина, старшая медсестра, жалась в углу у сестринского поста, бледная как мел. Увидев заведующего отделением, женщина лишь беззвучно, с ужасом в глазах указала дрожащей рукой на закрытую дверь реанимационной палаты.

Доктор рывком распахнул белую пластиковую створку.

Помещение тонуло в полумраке, освещаемое лишь тусклым зеленоватым светом кардиомонитора. У койки Исая застыли двое. Одинаковые строгие костюмы, непроницаемые, стертые лица. Один из незваных гостей уже занес над портом капельницы стеклянный шприц, до краев наполненный прозрачной жидкостью.

— Положил. На стол. Живо, — голос Змия прозвучал тихо, но от этого ледяного, вибрирующего баритона в палате стало ощутимо холоднее, чем на февральской улице.

Агент со шприцем медленно повернул голову. В его пустых, рыбьих глазах не было ни удивления, ни страха. Лишь холодная, механическая исполнительность.

— Альфонсо Исаевич. У пациента зафиксировано резкое ухудшение состояния, — ровно произнес человек из ведомства. — Проводится экстренная медикаментозная терапия согласно утвержденному протоколу…

— В моем отделении протоколы устанавливаю я, — блондин шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума. Ал жестко, стальной хваткой перехватил запястье незваного гостя. — А то, что находится в вашей ампуле, гарантированно вызовет необратимую фибрилляцию желудочков. Идеальное убийство без следов. Умно. Но вы опоздали.

Второй комитетчик плавно сунул руку за пазуху идеально скроенного пиджака.

— Не советую, — Змиенко даже не повернул головы, его потемневшие фиалковые глаза неотрывно, с пугающей первобытной яростью сверлили человека со шприцем. — Ваш начальник только что получил от меня работающий нейроинтерфейс. Проект запущен, ветеран подчиняется командам. Если вы прямо сейчас убьете моего отца, я лично вернусь в бункер и превращу вашу драгоценную титановую игрушку в груду бесполезного металлолома. И тогда ваш улыбчивый блондин снимет с вас шкуры заживо за срыв государственной программы.

Секунды растянулись в густую, звенящую вечность. Человек в сером костюме оценивающе смотрел в искаженное бешенством лицо столичного светила. Наконец, агент едва заметно кивнул своему напарнику.

Шприц с тихим стеклянным стуком лег на металлическую тумбочку. Топтуны молча, не проронив больше ни единого слова, отступили от койки и растворились в темном коридоре так же бесшумно, как и появились.

Ал остался один. Хирург тяжело оперся обеими руками о спинку больничной кровати, чувствуя, как под ребрами бешено колотится сердце. Исай дышал — слабо, прерывисто, но аппаратура фиксировала ровный синусовый ритм. Старик спал под действием сильных седативных, даже не подозревая, что смерть только что отступила от его изголовья.

Врач подошел к окну. За стеклом кружила глухая ночная метель, заметая следы его брошенной у входа машины. Игра перешла на новый, абсолютно безжалостный уровень. Ведомство показало свои зубы, и теперь одной только хирургической гениальности было недостаточно для выживания. Ему требовался союзник. Человек, который знает архитектуру бункера до последнего винтика и готов рискнуть всем ради одной безумной диверсии.

Змий решительно развернулся и вышел в коридор. На часах было начало третьего ночи, но доктор направился прямиком к ординаторской. Он собирался поднять Мэй с постели, даже если для этого придется выломать дверь ее квартиры.

Телефонный диск затрещал под нетерпеливыми пальцами. Гудки в трубке казались бесконечно долгими. Наконец, на том конце провода раздался сонный, недовольный женский голос.

— Если ты не умираешь, Змий, то я лично приду и убью тебя, — хрипло отозвалась архитектор.

— Одевайся, — сухо отрезал мужчина. — Бери все свои чертежи по резервному коллектору и жди меня. Я буду через двадцать минут. Мы начинаем обратный отсчет.

Тяжелая карболитовая трубка с глухим стуком легла на рычаги. Змиенко не стал задерживаться в ординаторской ни на секунду.

Врач стремительно спустился на первый этаж, миновал спящую дежурную и выскочил на мороз. Брошенная у входа «Волга» всё так же приглушенно урчала двигателем. Салон успел немного прогреться, но хирурга всё равно била мелкая дрожь — отступающий адреналин требовал выхода.

Ал с силой захлопнул дверцу, вдавил педаль газа и бросил тяжелую машину в лабиринт заснеженных переулков.

Квартира Мэй находилась в высотном сталинском доме. Доктор взлетел по ступеням на четвертый этаж, перешагивая через две, и впечатал палец в кнопку звонка.

За массивной