Змий из 70х II - Сим Симович

Архитектор стояла на пороге, зябко кутаясь в длинный шелковый халат поверх тонкой сорочки. Для женщины, которую подняли с постели в третьем часу ночи, эта роскошная модель слегка за тридцать выглядела пугающе безупречно. Растрепанные темные волосы только добавляли ей опасного, пленительного шарма.

— Ты ломишься ко мне так, будто за тобой гонится весь Комитет, Змий, — бархатный голос Мэй звучал хрипло со сна, но в глазах уже читалась острая, профессиональная цепкость.

— Они уже гонятся. Просто пока делают вид, что мы играем по правилам, — бросил хирург, отодвигая хозяйку с прохода и уверенно шагая в просторную гостиную.

Блондин стянул влажное от растаявшего снега пальто, небрежно кинул его на спинку дивана и тяжело опустился в кресло.

— Налей выпить, Мэй. Люди Виктора только что пытались пустить Исая в расход прямо в реанимации. Если бы не анонимный звонок, старик был бы уже мертв.

Женщина мгновенно растеряла остатки сна. Лицо красавицы заледенело. Она молча подошла к бару, плеснула армянский коньяк в два пузатых бокала и вложила один прямо в руки врачу. Затем щелкнула выключателем настольной лампы и одним резким движением развернула синьки украденных чертежей на дубовом столе.

— Они зачищают концы, Ал, — жестко констатировала архитектор, придавливая непослушные края ватмана тяжелыми хрустальными пепельницами. — Тот белобрысый куратор получил свой интерфейс и теперь рубит хвосты.

— Интерфейс работает, — Змиенко сделал большой глоток, подходя к столу и вставая рядом с ней. — Я вживил чип. Генерал подчиняется командам. Но перед тем, как запечатать устройство, я добавил в плату крошечный шунт. Ни один их кабинетный инженер не заметил подвоха.

Мэй вскинула голову. В темных глазах вспыхнуло неподдельное, азартное восхищение. Тонкие пальцы с идеальным маникюром быстро заскользили по линиям вентиляционных шахт минус третьего этажа.

— Ты гениальный псих, Ал. Если подать через этот шунт перегрузку…

— То импульс уйдет не в нервную систему киборга, а ударит по обратной цепи, — перебил ее доктор, чеканя каждое слово. — Мне нужно точно знать, куда пойдет этот разряд. Я хочу, чтобы их бетонная коробка захлебнулась.

Строитель склонилась над колонками мелких цифр, быстро шевеля губами и сводя в уме сложные расчеты.

— Вот сюда, — ноготь женщины уперся в неприметный узел на схеме. — Главный щит резервного коллектора. Твой разряд выжжет предохранители подчистую. Система охлаждения встанет намертво. Температура в бункере скакнет до критической отметки за пятнадцать минут.

— И автоматика сделает что? — прищурился хирург, чувствуя, как кровь быстрее бежит по венам.

— То, ради чего ее строили на случай атомной войны, — без тени улыбки ответила брюнетка. — Запустит аварийный сброс. Гермодвери заблокируются, а вентиляция переключится на вытяжку. Они окажутся заперты в раскаленном бетонном мешке без капли кислорода.

Змий медленно выпрямился. В фиалковых глазах полыхал холодный, торжествующий огонь. У них появилось реальное оружие против системы.

— Значит, мне нужен пульт в главной лаборатории. Завтра у меня контрольный осмотр объекта. Это единственный шанс замкнуть контур.

— Это билет в один конец! — Мэй в сердцах хлопнула ладонью по столу, запахивая шелковый халат плотнее на груди. — Если ты запустишь протокол, створы закроются и для тебя тоже. Как ты собрался выбираться с минус третьего этажа, герой?

Ал жестко усмехнулся. Врач потянулся к простому карандашу, лежащему поверх синек, и уверенно прижал грифель к плотной бумаге.

— Билет в один конец меня совершенно не устраивает, Мэй. У меня еще остались неоконченные дела на поверхности.

Острие заскользило по ватману, оставляя жирную графитовую линию в обход главных, патрулируемых коридоров. Блондин вел маршрут через переплетение узких труб и технических колодцев, о которых охрана бункера даже не задумывалась.

— Смотри сюда, — баритон Змиенко звучал сухо и предельно собранно. — Система охлаждения использует воду из подземного русла. Вот дренажный сток, который отводит излишки в старый коллектор. Он проходит прямо за фальшстеной главной операционной.

Архитектор недоверчиво хмыкнула, склоняясь ниже к столу. Тонкие пальцы проследили нарисованный путь.

— Диаметр трубы всего восемьдесят сантиметров, Змий. Там кромешная тьма, ледяная вода и напор такой, что тебя просто размажет по бетону. К тому же этот сток перекрыт тяжелой металлической решеткой.

— Крепления давно проржавели, я специально обратил на это внимание на прошлой неделе, когда осматривал нижние уровни под видом санитарной инспекции, — парировал хирург, ставя четкий крестик на плане. — А напор упадет в ту самую секунду, когда выжжет предохранители и насосы остановятся. У меня появится окно. Короткое, но вполне достаточное, чтобы нырнуть в трубу до того, как автоматика заблокирует гермодвери и начнет выкачивать из помещений кислород.

Женщина откинулась на спинку стула, задумчиво прикусив нижнюю губу. В темных глазах красавицы страх боролся с профессиональным азартом гениального строителя. Она снова придвинула к себе логарифмическую линейку и расчеты, быстро пробегаясь по колонкам цифр.

— Допустим, — медленно произнесла модель, вытягивая из стопки чистый лист бумаги. — Но счет пойдет буквально на секунды. Как только ты замкнешь контур через чип киборга, у тебя будет ровно три минуты и сорок секунд до того, как упадет первая бронедверь операционного блока. Еще две минуты — на преодоление коридора до технического люка.

— И минута, чтобы выбить решетку и уйти в сток, — закончил мысль доктор.

До самого рассвета в просторной гостиной висел густой табачный дым. Они сидели плечом к плечу над разложенными схемами, методично высчитывая тайминги до крошечных долей. Мэй заставляла мужчину заучивать каждый изгиб, каждый вентиль и каждый метр спасительной трубы, пока этот маршрут не отпечатался в его памяти намертво. План был безумным, абсолютно отчаянным, но именно поэтому имел все шансы сработать против идеально отлаженной, бездушной машины ведомства.

Оркестр в голове Ала сменил плавный вальс на тяжелый, приглушенный марш. Удары пульса отдавались в висках кузнечным молотом, пока скоростной лифт уносил его вниз, в бетонную утробу двадцать восьмого отдела. В руке хирург сжимал неизменный металлический кейс с инструментами — сегодня он должен был стать детонатором.

План, выверенный ночью с Мэй до секунды, казался безупречным в своей отчаянной простоте. Короткий осмотр киборга, незаметное подключение диагностического кабеля к пульту, и один точный импульс через впаянный шунт. Дальше — хаос, паника системы и узкая дренажная труба, ведущая к свободе.

Тяжелые гермодвери главной лаборатории разошлись с сытым гидравлическим шипением.

В центре стерильного зала, залитого мертвенно-белым светом, возвышался Творение. Генерал больше не лежал на операционном столе.