Исцеление вечности - Джули Кагава

что-нибудь — речь или трюк, которые позволят нам остаться в живых? Это ведь он у нас специалист по вампирской политике, а не я. Правда, отчасти именно из-за него мы и попали в передрягу.

Я хотела поговорить с ним, и с Зиком тоже, но в окружении охранников это было невозможно.

Мы подошли к лифтам в конце коридора — они работали, и, когда двери раскрылись, Шест с опаской поглядел на нас.

— Доставьте их на верхний этаж, — велел он охранникам-вампирам, а сам направился к другому лифту. — Встретимся там.

«Трус, — подумала я, когда Шест с телохранителями-людьми зашел в кабину, сложил руки на груди и улыбнулся. — Видимо, не хочет оказаться в замкнутом пространстве с вампиром, которому нанес удар в спину».

Охранники загнали нас в лифт, в середину кабины, а сами расположились по углам. Двери закрылись, в кабине воцарилась темнота, и лифт двинулся вверх.

Я напряглась, стиснула зубы. Мне уже случалось подниматься на лифте — хлипком, сделанном кое-как. Он дергался, скрипел, плевался искрами, и я боялась, что он может упасть в любую секунду. Я не любила тесных замкнутых пространств — в них я начинала нервничать. Охранники смотрели перед собой, опустив оружие, не обращая на нас внимания. Эксперимента ради я подергала цепь наручников. Если только удастся освободить руки, я буду готова к побегу. Увы, цепь была крепкой. О побеге пока думать рано.

Шакал наклонился к моему уху.

— Ты не рассказывала о своем дружке, — прошептал он, и если охранники и услышали его, то им было все равно. — А мне бы совсем не повредило узнать эту пикантную подробность перед тем, как заходить в башню Государя.

— Я не подозревала, что увижу его тут, — прошептала я в ответ. — И это уже не имеет значения. Надеюсь, в твоей больной голове есть какие-нибудь идеи насчет того, как не дать Государю разорвать нас в клочки?

— Я над этим работаю.

— Лучше поспеши.

Ближайший охранник злобно на меня зыркнул и предупреждающе оскалился, обнажив клыки. Я оскалилась в ответ и стала смотреть на загорающиеся над дверью цифры: 10… 12… 14… 16… Как высоко нам предстояло подняться? С каждым этажом мы были все дальше от выхода и все ближе к логову вампира-Мастера.

— Элли, — едва слышно прошептал Зик. Несмотря на положение, в котором мы находились, и окружавших нас вампиров, голос и лицо у него были спокойными. Слишком спокойными. — Если у нас ничего не выйдет… Я рад, что нашел тебя. Было приятно снова тебя увидеть.

Раздраженно вздохнув, я наклонилась к нему.

— Только не начинай, Зик, — прошипела я, сама не зная, разозлили меня его слова или напугали. — Тебя ждут в Эдеме. Ты здесь не умрешь.

— Все нормально. — По губам Зика скользнула еле заметная улыбка. — Я не боюсь умереть. Я лишь хочу… — Он помолчал, на лице его мелькнула мука, но затем оно снова стало безмятежным. — Неважно. Сейчас это неважно. Я только… хочу, чтобы ты кое-что мне пообещала.

Сейчас я не знала, сумею ли выполнить хоть какое-то обещание. Я лишь надеялась, что Зик не попросит меня отправиться в Эдем и сообщить его семье, что он погиб. Вряд ли я смогла бы это сделать, даже если бы выбралась отсюда. Но ведь это Зик, ему просто так не откажешь.

— Что ты хочешь? — прошептала я.

Зик печально, пристально смотрел на меня своими голубыми глазами.

— Не обращай меня, — прошептал он, и в живот мне словно вонзилось ледяное копье. — Даже если я буду при смерти, не превращай меня в одного из них. Просто отпусти меня.

— Зик… — В горле у меня набух ком.

Зик наклонился ко мне, коснулся своим лбом моего, закрыл глаза.

— Пожалуйста, — тихо проговорил он, обдав мою холодную кожу теплым дыханием. — Я не хочу… я не смогу вечно жить вампиром. Не смогу. Пообещай мне, что, если до этого дойдет, ты меня отпустишь.

— Мне позволить тебе умереть? — выдохнула я.

Моим первым порывом было отказаться. От внезапной мысли о том, что я могу потерять Зика, внутри меня открылась страшная зияющая рана, и это повергло меня в шок и ужас. Я уже отстранилась ото всех, чтобы избежать подобного рода привязанностей. В моем мире люди умирали. Пережить это можно было лишь одним способом — сделаться нечувствительной к потерям и двигаться дальше. Но Зик… Я не могла его потерять. Если он будет умирать и у меня будет возможность вырвать его из лап смерти, если будет хоть крохотный шанс его спасти, я воспользуюсь этим шансом. Пусть даже я не Мастер и попытка обратить Зика, вероятно, приведет к тому, что я сотворю бешеного, я все равно попытаюсь. Или я попрошу другого, более сильного вампира сделать это. Возможно, Кэнина. Кэнин — Мастер, пусть он и считает свое бессмертие проклятием и, скорее всего, откажется обращать незнакомца. Неважно. Я как-нибудь сумею его убедить. Нельзя дать Зику умереть.

Тут я поняла, как эгоистично себя веду.

Ты и вправду попробуешь обратить Зика, даже несмотря на то, что он больше всего в жизни боится стать вампиром? Тебе Кэнин предоставил выбор. Он достаточно уважал тебя для того, чтобы позволить самой принять решение.

— Чтоб тебя, Зик, — прорычала я. — Ты серьезно просишь меня просто стоять и смотреть, как ты умираешь?

Зик открыл глаза, его лицо было совсем близко. Охранники для меня словно исчезли. Шакал растворился в воздухе. Остались лишь мы с Зиком, лицом к лицу в темноте.

— Прости, — прошептал он. — Я понимаю, это эгоизм, но я не такой, как ты, Элли.

Оскорбленная, я отпрянула и оскалилась, обнажив клыки:

— В смысле, не злобный и бездушный?

— В смысле, не такой сильный, как ты, — честно ответил Зик. — Я не смогу жить как ты, делать то, что требуется от вампира. Пожалуйста. — В его взгляде появилась мольба. — Если дойдет до этого, дай мне умереть человеком. Обещай, что отпустишь меня.

— Нельзя отказывать в подобном выборе, — пробормотал у меня за спиной Шакал, снова удивив меня. — Чтобы стать одним из нас, нужен особый настрой. Если ты обратишь человека, который к такому не готов, он в конце концов покончит с собой, выйдя на солнце. Я подобное уже видел. Лучше дай кровяному мешку умереть, если он того желает.

— Черт бы побрал вас обоих, — пробормотала я, отворачиваясь.

Зик все еще смотрел на меня, и я зажмурилась.

— Хорошо, — прошептала я. — Если ты этого хочешь, Зик. Я обещаю, что не буду тебя обращать. Но это значит, что тебе нельзя сдаваться. — Открыв глаза, я строго поглядела на