Это я, Катрина - Сергей Чернов

— Прямо не знаю, как нам тебя отблагодарить, Даночка. Карина стала учиться лучше, внешне подтянулась.

— Вы уже расплатились, — долга за ними не признаю. — Вы же мне её отдали. Более высокой цены не существует.

Обед проходит в тёплой дружественной атмосфере. Мне здесь нравится даже больше, чем дома.

— Мы так хотим, чтобы Кариночка хоть немного стала походить на тебя, Даночка, — заявляет хозяин дома.

— Так она уже становится на меня похожей. Неужели не видно? — удивляюсь их невнимательности. Вадим Петрович сам же недавно сказал, что дочка стала лучше выглядеть.

Карина немедленно розовеет, бросает на меня полный преданности взгляд и ещё больше расправляет плечи. Хотя и без того сидит ровно, как штык. Она же в сбруе.

Даже Саша некоторое время изучающе глядит на нас обеих.

После обеда общаюсь с Кариной. Наблюдается эффект, несомненно, положительный. Возможно, мы с Сашей теряем бдительность, что вряд ли, но уже давно не ловим Карину за подслушиванием. Списываю это на наше плотное и долгое общение. Вероятно, это и есть причина её предосудительного поведения: ребёнку не уделяли достаточного времени. Родители любят её в своё удовольствие, условно говоря, кормят только сладким. А для психического здоровья и нормального развития ребёнка иногда и стеком по заднему месту полезно простимулировать.

— Заусенцы срезала? Теперь бери кисточку. Нет, макать в лак не надо.

Обучаю девочку ухаживать за руками. Каждая девушка должна уметь работать маникюрщицей и гримёром.

— Сначала натренируй само движение. Нет, слишком быстро. Надо плавно и очень точно.

Параллельно Каринка делится раскладом девичьих сил в классе. Самый яркий центр — задавака Инесса. Девочка красивая, осознающая силу своей внешности, и вследствие этого высокомерная. Рядом парочка приживал.

— Вы общаетесь?

— Да она меня даже не видит, — в голосе негодование меняется на облегчение, — и слава богу. У неё манера есть — замечала такое — что-нибудь попросить у кого-то и не отдавать. А когда обратно — кислое лицо делает.

— Можно попробовать ей в морду дать, — размышляю вслух о контрмерах. — Но этому тоже надо учиться.

Карина хихикает.

— Присмотрись к мальчикам, — советую позже. — У них всегда своя иерархия выстраивается. Как в стае. Или в армии.

На тихий час после обеда заряжаю девочку в вытяжку. Она с явным облегчением избавляется от сбруи. Между прочим, это показатель, что девайс продолжает работать. На меня-то уже не действует, я сбрую не чувствую.

Ухожу в своё любимое кресло у Сашки.

— Что бы мне такого сделать, чтобы оккупировать бастион твоего сердца? — развалившийся на тахте Саша поднимает свою любимую тему.

И мою тоже. Девочки так-то не любят говорить прямо, но иногда приходится.

— А я разве не рассказывала? — придётся разжёвывать. — Ну, есть ещё мелочи…

Покрутила босой ступнёй перед ним. Босой, если не считать колготок.

— Купи мне босоножки. Красивые. Сколько можно мне у вас босиком ходить?

— О-о-у! — Сашка обрадовался, что может сделать нечто конкретное.

В свою очередь это радует меня. Но объяснить надо:

— Это не меркантилизм, не подумай. Появится ещё одна мелочь, привязка к вашему дому. И я их никогда забирать не буду. Просекаешь смысл?

Просекает. Медленно кивает, в глазах отражается ускоренная работа мысли. Это как раз в копилку многопланового ответа, как меня завоевать. И пусть мне никто не рассказывает, что девушки не мечтают быть завоёванными.

— Ты Новый год не хочешь с нами встретить? У Вики?

— Ваше Высочество желает меня там видеть? — отвечает контрвопросом без вспышки энтузиазма.

Всё с ним понятно, однако это совпадает с моими планами.

— Нет, не хочу. Там будет много не наших девчонок. Не хочу даже видеть, как они в тебя глазками стреляют. Пусть моих одноклассников расстреливают. Их не жалко.

Тем временем парень с удовольствием принимается за работу. Узнаёт о размере ноги, на всякий случай — как он обосновал — измеряет рулеткой. Слишком долго возится, но я ему не мешаю. Наоборот, советую:

— Другую ногу тоже измерь. Размеры могут немного отличаться.

И принимаюсь за рассказ. Мальчикам надо ясные задачи ставить. Пусть знает.

Село Кайнана, южная Валахия, 15 век.

Вторая половина дня. Катрина.

Последнее время будто на крыльях летаю. Миклош после вручения мне букетика полевых цветов на одну медяшку стал храбрее. Уже не сразу краснеет, а через пару секунд, и мекает чуть более разборчиво, к моему несказанному восторгу. Добродушные смешки отца уже не удивляют, как раньше. Перед потенциальным женихом была бы неуместна распахнутая дверь, если бы он мне не нравился.

Иду к колодцу, потом загляну на огород, нарву ягод, и ужин украсится компотом. У колодца кучка бабёнок, глаза сверкают неуёмным любопытством. Половина уже набрала воду, но уходить не торопится.

— А что, Катриша, свадьба-то когда? — мне игриво подмигивают.

— Тётушка Йоланда, будто сами не знаете, что свадьбы осенью справляют, — делаю невинное лицо. — А что, кто-то женится?

Женщины с удовольствием хохочут и тут же просвещают:

— Ну как же «кто»! Миклош на тебе женится, кто ж ещё?

Делаю удивлённое лицо, распахиваю глаза:

— В самом деле⁈ А почему я не знаю?

Все с удовольствием хохочут.

— Любят молодые девчонки скрытничать, — говорит одна.

Ага, вам ли не знать. Но мне есть что сказать и дальше:

— А-а-а, я поняла! Почему не знаю, поняла. Сватов-то никаких не было.

— Будут, будут! — все галдят хором, но вразнобой.

Так за смешками и болтовнёй и моя очередь подходит. Толпа потихоньку тает. И замолкает, когда по улице проезжает вооружённый отряд. Сипахи, турецкая конница. Господарь Влад рассорился с турецким султаном, что-то теперь будет.

Жду, когда проедут, а то мало ли. Прикрываюсь колодцем. Ухожу прочь, когда последний всадник проезжает мимо. Отряд выходит из села. Коромысло с подвешенными вёдрами на плечи — и домой.

Дом был совсем близко, когда сзади раздался приближающийся конский топот. Не оборачиваюсь — неудобно и нужды нет. Кто-то к отцу едет. Лошадь подковать или ещё что. Всадник останавливается рядом. Сипах? Отставший, что ли?

— Здравствуй, красавица! — на меня смотрит усатое и какое-то разудалое лицо, украшенное длинным шрамом на скуле.

Бросаю на него неласковый взгляд, иду дальше. Калитка рядом.

Перестук конских копыт за спиной вдруг заканчивается рывком. Коромысло с вёдрами летит на землю, сильные руки тащат