Это я, Катрина - Сергей Чернов

— Подожди, следующий твой.

Мне надо понаблюдать. Среди девочек иногда попадаются бракованные. То ли зажатые, то ли закомплексованные, они упрямо и внешне беспричинно уклоняются от общения с мальчиками. На массовых танцплощадках сверкают глазёнками из какого-нибудь дальнего угла, упорно держа оборону и отказывая всем осмелившимся. Часто сбиваются в кучку.

После вздоха облегчения — слава Луне, среди новоприбывших подобных экземпляров не обнаружилось — позволяю Паше увести меня на площадку. Ледяная Артёма не отпускает. Он рад, конечно, но что-то это означает.

Медленные танцы задуманы для разминки. Беру управление в свои руки. Берём. Выходим с Викой вперёд.

— Тем, кто не знает, показываю базовое движение джайва, — выброс ноги вперёд, и резкое подтягивание назад со сгибом в колене. — Попробуйте, кто не умеет. Особо стараться не надо, главное — держать ритм.

С Викой демонстрируем варианты (Даша Есаулова https://www.youtube.com/shorts/jyAC7sV4Bro?feature=share), затем включаем музыку — и понеслась. Довольный таким поворотом Артём тут же приклеивается к королеве. Где и как нахватался, не знаю, но он умеет! На соревнования его не выставишь — то и дело лажает — но в узком кругу неумех выглядит выигрышно. У кого-то тоже что-то получается, только никакого значения это не имеет. Хуже всех выглядит Зильберман, отвлекая внимание на себя и веселя нас до потери равновесия. Все щастливы ощущать себя умелыми танцорами, видя образец профана чистейшей воды.

В антракте говорю:

— Лучшим танцором на этот момент признаётся Яша, — и протягиваю руку.

Под бурный смех и не менее бурные аплодисменты Яшка исполняет полноценный подход к Её Высочеству мне. Ему удаётся придать заученным движениям свой неповторимый стиль. Припадает к моей ручке, впивается в неё и не желает завершать процесс добровольно. Гвардейцы его отрывают силой, оттаскивая за руки и ноги. Семитские губы отлипают от моей руки с отчётливым чмоком.

Смеются все, но до слёз заливаются хохотом непривычные к таким зрелищам новоприбывшие девочки. Ну я же им говорила, что лучшей компании, чем наша, не найдёшь.

Предложила поиграть в бутылочку, развлечение на грани дозволенного. Наши старожилки соглашаются мгновенно, а новенькие заосторожничали. Брюнетка Лена попыталась затащить в круг Артёма, мы её шуганули. Королева взглядом, я — сильным словом. Ибо нефиг.

Ирка, как самая разбитная, тут же вносит элемент анархии и веселья. Оглядев круг — в наших правилах разрешены только гетеро поцелуи, — закручивает бутылку и тут же прихлопывает. Затем с радостным визгом бросается на Арентова Борьку, одного из гвардейцев. И одним поцелуем не ограничивается. Побарахтавшись в её объятиях, тот даёт себя увести в сторону.

Иркины одноклассницы берут с неё пример, пусть и не так бурно. На этом игра и прекращается. Гимнастки не согласились их заменить, засмущались. Но сами уговоры стали отдельной песней.

Только в полночь мы позволили себе грамм по пятьдесят шампанского. В нашем возрасте допинг не нужен, юные организмы сами эндорфин производят по любому поводу. В товарных количествах. Фейерверк в зимнем саду стал завершением бурного вечера. Впрочем, самые неугомонные ещё сидели за разорённым столом, их никто не разгонял.

— По мне, так в сто раз лучше всяких там кремлёвских ёлок, — говорю Вике перед сном.

Ледяная соглашается.

2 января, четверг, время 09:00.

Москва, Первый крематорий, «СМЭ № 3».

С беспардонным энтузиазмом колочу кулаком в железную дверь. По-другому не услышат: звонок сломан в очередной раз. Или отключен — поди разберись.

Маленькие дети обычно такими манерами взрослых раздражают. Они колотят по дверям ногами и кулаками по тривиальной причине: костяшками пальцев не могут. Им больно, и стука не получается, кости у них очень мягкие. Взрослые не понимают и часто по этому поводу злятся.

Изображать ребёнка долго не приходится. Лязгает засов, дверь распахивается.

— Здравствуйте! Мне сказали, тут покойниками морожеными можно разжиться?

После краткого шока и взрыва смеха меня приветствуют с предсказуемым восторгом.

— О великий Аид, наш покровитель! Кого я вижу!

— Да, это я! Здравствуйте, Семён Григорьевич, — лицо само растягивается в широкую улыбку.

— Даночка! Милая! Счастье-то какое! — уже в коридоре меня заключают в объятия. — Стелла! Иди быстрее сюда!

Его симпатичная помощница не отказывает начальнику в просьбе хоть ненадолго покинуть рабочее место. Обнимаюсь и с ней, хотя она держит руки в окровавленных перчатках вразлёт.

— Как тут поживают мои славные трупики? — вопрошаю ласково, и Кругленький хохочет до слёз.

— Всегда говорил, что ты наш человек!

Стеллу отправляют обратно добивать мертвеца, а меня тащат в комнату отдыха.

Наконец-то я среди своих…

После обеда.

Пальцы порхают над клавиатурой. К секционному столу меня сегодня не пустили.

— Даночка, дорогуша! Возьми на себя… Умоляю! — Кругленький уморительно делает глаза, отказать невозможно.

Так действительно быстрее. Шеф колдует над пациентом, Стелла ассистирует так, что он только руку безмолвно протягивает, а я печатаю быстрее, чем он диктует.

— С тобой, Даночка, мы в два раза больше сена накосим клиентов оформим, — радуется шеф.

— А я отгулы смогу взять, — вторит Стелла. — А то опять накопились.

— Бери быстрее, а то Семён Григорьевич меня к столу не пустит, — бурчу недовольно. Девочку лишили сладкого, как можно!

Позади оформление, которое Кругленький провёл со сверхзвуковой скоростью. Я, оказываются, давно у них числюсь «штатным внештатным сотрудником», как он туманно пояснил. Мне по барабану, мне даже деньги не так важны, как связи и опыт. Ну и другие причины есть. Не афишируемые.

Позади крики на Стеллу «Как можно так засрать рабочие директории⁈» и кропотливое разгребание компьютерных завалов. Шеф при этом в приступе оргазменного наслаждения заводил глаза: «Даночка пришла — порядок навела».

— Данусик, будь я лет на тридцать моложе, женился бы на тебе, не задумываясь, — шеф выдаёт очередной комплимент.

— А я тут же согласилась бы, — хихикаю, переглядываясь со Стеллой.

Так и проходит мой первый рабочий день на зимних каникулах. В тёплой, дружественной атмосфере.

Персонажи.

Семён Григорьевич Марченко — судмедэксперт, патологоанатом. Очень опытный, возраст около пятидесяти.

Стелла — его ассистент. Замужем, 30 лет.

5 января, воскресенье, время 10:40.

Москва, квартира Пистимеевых.

— Молодой человек, нельзя ли на вас повисеть немножко? — мои руки мягким кольцом обвивают Сашкину шею.

Его ответ меня восхищает своим хладнокровием. Я ведь знаю, кровь его сейчас должна вскипать.

— Ну, если только немножко… — он изо всех сил пытается продолжать работать.

У