Это я, Катрина - Сергей Чернов

временно парализуются центры дыхания в мозгу. Примерно минуту человек не может дышать. Не смертельно, но приступ паники при отсутствии опыта гарантирован. Потри, промассируй это место…

Далее у нас отводящий блок. Женщины в драке обычно поступают прямолинейно и бестолково, кидаются руками вперёд с целью вцепиться в волосы. Не эффективная и крайне уязвимая тактика.

— Возьми какую-нибудь старую рубашку или блузку, — рассказываю, как устроить манекен для тренировок, — набей каким-нибудь тряпьём. Или попроси отца смастерить. Тебе нужен тренажёр для отработки ударов. Точечных и несильных. Боксёрская груша не годится, снаряд должен быть мягким. Набивка от плюшевых игрушек подойдёт. Имитация человеческого тела обязательна.

Короче, тренировка идёт на полную катушку. До самого обеда.

— Не то чтобы я возражал, Даночка, — глаза Вадима Петровича только что отведены от моих босоножек и того, что в них находится, — но зачем вам такой боевой тренажёр?

Карина, естественно, поделилась с родителями проблемой. Старой, ненужной одежды у неё в шкафу почти нет. Меня вынос темы вовне не раздражает, а наоборот, радует. У меня открытый курс обучения. Чуть ли не впервые Карина делится с родителями своими затруднениями, а не наушничает на брата. У девочки появляется что-то своё, личное. Огромный сдвиг.

— Для самозащиты, естественно. Теоретически и для защиты Моего Высочества. Фрейлины, кроме всего остального, в острые моменты являются последней линией обороны для венценосных особ.

Карина и так сидит прямая, словно кол проглотила, только поэтому не может гордо расправить плечи. Мои следующие слова пугают родителей, но заставляют девочку чуть не лопаться от взлетевшего ввысь ощущения собственной значимости:

— Если враги, покушающиеся на Моё Высочество, добрались до меня, то это означает, что все мои фрейлины мертвы.

На долгие полминуты замолкают все. И даже Саша глядит на сестру с невольным уважением. Будущая камикадзе же.

После обеда

Карина, вытянувшаяся в струнку — впрочем, она сейчас всегда такая, — внимательно выслушивает мои инструкции и уходит. Сорок пять минут усиленной вытяжки, пятнадцать на растяжку и ко мне — запомнить несложно.

После этого плюхаюсь на тахту с ногами. Саша, проводив сестру слегка расширенными глазами, переводит взгляд на меня. Удивление из взгляда не уходит, лишь меняется причина. Только что изменила своему любимому месту. Ну хочется девушке поваляться, что такого!

Выражение глаз Саши меняется, когда я, слегка поизвивавшись, устраиваюсь поудобнее и закидываю руки за голову, колыхнув грудью. На мне обтягивающая водолазка, но делаю так не нарочно. Вернее, у меня все движения продуманные и красивые. Стиль, который прививаю Карине.

— Вы позволите, Ваше Высочество? — парень присаживается рядом.

— Ты у себя дома, — указываю на очевидное обстоятельство, не шевельнув даже пальцем.

Очень любопытно, что будет делать дальше. И как.

— Удивительную вещь ты сотворила с сестрицей, — опирается на руки по обеим сторонам от меня, нависает.

Ага. Находит тему для разговора и выражения благодарности. И повод для сближения. Это ещё один шаг. Не шевелюсь. Смотрю и жду. Ожидание и предвкушение так приятны! Удерживаю прорывающуюся наружу улыбку, не хочу его поощрять. Сам, всё сам!

Не успеваю даже зажмуриться, как лицо Сашки падает на моё. Не уворачиваюсь, не в этот раз. Его губы прижимаются к моим и словно замыкают электрическую цепь. Успеваю только еле шевельнуть ими, как он жадно в меня впивается.

Рука моя поднимается, но не отталкивает, как обычно, а ложится ему на затылок. Обессиливающая истома прокатывается по телу нарастающими волнами. Начинаю задыхаться, но почему-то не пугаюсь. Попытка урезонить хотя бы вербально вырождается в невнятное мычание. Рот закрыт. Приятное давление его тела нарастает, а сознание туманится всё больше…

Удаётся отвернуть голову в сторону, когда Сашка сделал короткую паузу, чтобы набрать воздух. Разумеется, его это не смущает, поцелуи жалят в другие места. Щёку, шею. Каждое прикосновение обжигает, но в голове немного прояснилось. В результате отчаянных усилий разума выкарабкаться.

— Ты меня вечно так держать будешь? — Катрина решает вмешаться, и я слегка дёргаю парня за волосы.

В голосе не претензия, наоборот, как бы не готовность согласиться на вечный плен. Саша отрывается от меня, смотрит в упор пылающими глазами. Катрина пьёт каждое мгновенье: не всегда и, наверное, не каждой девушке удаётся вызвать чувства такого накала.

— Ты против? — улыбка появляется на его лице, и я хватаюсь за неё в попытке выбраться из сладкой и желанной ловушки.

— Нет. А ты готов?

На мой вопрос Сашка вспыхивает энтузиазмом, вполне определённого рода. Придётся кое-что объяснить:

— Точно? О чём речь, хорошо понимаешь? — туман неохотно покидает мои глаза, тело не моё, зато разум проясняется. — Я ведь тоже хочу. Да, я мечтаю тебе отдаться.

В глазах парня такой вихрь чувств, что распознать их по отдельности не удаётся. Широкий диапазон из высшего положительного спектра. Дальнейшее его слегка остужает:

— Поэтому и не сбрасываю твою руку, которую ты нахально на мою грудь пристроил, — лёгкая боль при этом — приправа к тягучему жару от его ладони. — И что будешь делать дальше?

Небольшая доза ехидства его отрезвляет. С сожалением слежу за его рукой, покидающей нагретый холмик. Её одна совместимость, хихикаю про себя, моя грудь точно умещается в его ладонь. Наполовину прихожу в себя: телом — безвольный студень, зато голова ясная.

— Почему я чувствую себя, как на экзамене? — Саша поднимается, садиться, не отпуская меня взглядом.

— Это оно и есть, — гляжу с сочувствием.

— Почему девочки не против быть завоёванными? — мальчикам всё надо объяснять на пальцах. — А нам это удобно и выгодно. Завоевал? Замечательно. Теперь ты за всё отвечаешь. Вся ответственность за нас обоих на тебе. В том числе и за мою девичью честь.

Саша пару секунд что-то вычисляет, а затем пожимает плечами:

— А что «девичья честь»? Я ведь всё равно на тебе женюсь.

— Во-первых, не завтра. А во-вторых, дело в другом. Если ты лишишь меня девственности, то что это значит? — продолжаю лежать неподвижно и расслабленно.

Даю понять, что он может это сделать, сопротивления не будет.

Сейчас он пасует, не знает, что сказать. Мальчикам всё надо растолковывать. Девочки часто не умеют и попадаются.

— Это значит, что ты повёл себя не как мужчина, а как съехавший от наплыва чувств подросток. Ты украдёшь нашу будущую первую брачную ночь. Но ведь на этом мы не остановимся, — примечательно здесь слово «мы». — В последующие воскресенья станешь постоянно пристраивать меня