Это я, Катрина - Сергей Чернов

8 января, среда, время 17:20.

Центр искусств, зал художественной гимнастики.

После разминки Ольга вручает нам булавы. Брать не спешим.

— Оль, зачем? Не лучше ли с обручами продолжить?

— Связки с обручем у вас уже поставлены. Для команды хватит. С лентой девочки тоже хорошо работают, а вот с булавами у них… сложновато. Вдруг у вас получится?

Просто снаряд сложный, им надо чуть ли не жонглировать. Но рассчитывать на то, что мы хотя бы догоним девчонок, с её стороны ребячество.

— Домой дашь? Руки хоть привыкнут.

Соглашается охотно. Ну, булавы так булавы. Сложно было только первое время. Сказала Вике, что всё время хочется отбросить обруч или ленту, особенно во время прыжков. Она призналась в том же самом. Но как только привыкли считать снаряд продолжением тела (по подсказке Ольги) дело пошло.

Настя, которая не попала на нашу новогоднюю вечеринку, страшно завидует подругам. Тем самым укрепляет их в своих восторгах. И от программы развлечений, и роскошного стола, и, в первую очередь, от галантности наших мальчиков. Я им прямо и открыто потом скажу, что девочки ими очарованы и лучших кавалеров, чем они, нигде не найдёшь. До сих пор вспоминают и хохочут. Я давно раскрыла одноклассникам важнейший секрет: смог рассмешить девушку — проложил столбовую дорогу к её сердцу.

12 января, воскресенье, время 09:00.

Москва, квартира Пистимеевых.

— Что это у тебя вид такой таинственный? — улыбаюсь Сашке, который бережно снимает с меня сапожки и заменяет их тапочками с забавными помпончиками.

Подозреваю, что он ещё больше удовольствия от этой процедуры получает, чем я. Похожая загадочная улыбка хозяйничает на лице Карины, поприветствовавшей меня книксеном. Почему-то она не возражает, когда Саша ведёт меня за руку в свою комнату. На его косые взгляды внимания не обращает. Как и на слова:

— Карин, может, ты всё-таки пойдёшь к себе? — хмурится парень.

— Пусть остаётся, — после секундного размышления выдаю высочайшее распоряжение. — Мы сейчас всё равно вместе уходим. Утро принадлежит моей будущей фрейлине.

Карина — хвалю её за это — даже не удостаивает брата торжествующим взглядом. Стоит, равнодушно сложив руки под грудью. Саша тяжко вздыхает, затем лезет в шкаф. Передо мной, уже занявшей любимое кресло, ставится красная лаковая коробка. Под моим любопытным взглядом оттуда извлекаются и распаковываются… ой, это же босоножки!

— Ой, это мне⁈ Какие красивые!

Золотистого цвета, на ремешочках и без задника. Шпилька чуть выше средней — самое то.

Саша старательно оснащает мои ножки подаренной красотой. Прячет улыбку от Карины, которая наблюдает за сценой с любопытством. Встаю и прохожусь по комнате, несколько раз крутнувшись на месте. Саша смотрит безотрывно и без обычного стеснения. Он же подарил, имеет полное право оценить. Брызжу во все стороны восторгом.

— Ладно, Кариночка, пойдём, — беру девочку за руку.

Чувствую на себе взгляд Саши, пока не выхожу из комнаты. Не зря я оставила Карину зрительницей. Это мало кто понимает, но сейчас она впитывает от меня самые лучшие стереотипы поведения. Благодарить тоже надо уметь. Я сейчас не только оставила Сашу довольным своим дарением, но и его сестре показала, как надо принимать подарки.

У меня сегодня много дел. Последний выходной, завтра снова в школу. За время напряжённой работы в СМЭ кое-как успела сделать нужные анализы. Пришлось вечером к Пистимеевым внепланово забегать. У Сашки группа крови — первая отрицательная. Такая же у его отца. У тёти Софы и Карины вторая положительная. У моего папахена такая же и первая положительная у Эльвиры. Резус-отрицательный фактор встречается раз в пять-шесть реже положительного, так что с Сашкой мне повезло. Ещё и в этом смысле. У меня, кстати, вторая положительная, это я в папочку пошла. У близнецов кровь не стала брать. Рука не поднялась их пальчики колоть. Да и не нужно. У них первая или вторая, обе уже есть.

Кровь все сдали без возражений. Результаты им в паспорт карандашом запишу. На всякий случай.

— Надо быть готовой и к таким поворотам, — обосновываю Карине уроки рукопашного боя. — Изо всех сил избегай драк с мальчиками. Любого возраста. У них есть преимущество, они сильнее, тяжелее, быстрее. Они созданы для драк. Но вот с другими девчонками…

Показываю точки уязвимости на теле и технику ударов.

— Кулаками работать тоже не стоит. Этому надо долго учиться. Без отработанных навыков ты гарантированно выбьешь себе кисть и пальцы. Учиться — руки портить. Надо костяшки набивать, а зачем тебе мозоли на них? Поэтому работаешь исключительно жёстко сложенными пальцами или ребром ладони…

После начального освоения нескольких ударов укладываю её в вытяжку:

— Полежи, книжку почитай. Часа хватит. Затем растяжку минут на пятнадцать — и ко мне.

К Пистимееву у меня тоже дело есть. Как выяснилось, у районного отдела криминалистики очень слабое компьютерное обеспечение. Вернее сказать, программное. Компьютеры худо-бедно появляются. Смешно сказать — пока в качестве печатающего устройства.

Для криминальных трупов с ножевыми ранениями иногда ставится вопрос, какого роста мог быть преступник, нанёсший удар с таким углом раневого канала.

Саша, поразмышляв над моими притязаниями, отвергает их. Поначалу.

— Телосложение у людей разное. Кроме разного роста ещё и длина рук тоже может заметно отличатся. Нужна антропометрическая статистика.

— А если есть подозреваемый?

— Тогда намного легче. Но методику измерения нужных параметров сами разрабатывайте, — Саша берётся за дело.

Вроде нехорошо студента отвлекать — у него сессия, первая в жизни. Но, во-первых, три экзамена из четырёх он уже сдал. Во-вторых, всё равно отвлекается: постоянно на мои ножки залипает. Снова пью это пикантное ощущение эксгибиционисткого удовольствия. В этом деле есть знакомая нотка — притягивание мужских взглядов к определённой точке. Но появляются полутона.

Задолго до обеда ухожу к Карине. Обучение не всегда бывает приятным или просто спокойным. Вот и сейчас терпеливо жду, пока корчащаяся на полу от боли Карина придёт в себя. Присаживаюсь рядом, глажу по плечу с искренним сочувствием.

— Извини, но ты должна хорошо представлять, что ждёт твоих противниц в драке.

Только что жёстко сложенными в клюв пальцами ударила её в солнечное сплетение. Очень эффективный удар, никакой мышечный панцирь не защищает. В этом месте просвет.

— На самом деле для них можно устроить в десять раз хуже, — моё обещание вызывает у неё волну интереса, пробивающуюся сквозь боль. — Я ведь ударила тебя очень гуманно, под выдох. Если нанести удар во время вдоха,