Лекарь Фамильяров. Том 3 - Александр Лиманский

Поле: «Владелец клиники / ветеринарный специалист». Покровский Михаил Алексеевич, Пет-пункт «Покровский», лицензия базовая №… — всё по моим собственным реквизитам.

Поле: «Биологический вид». Снежный барс. Классификация — «Panthera uncia», класс магической адаптации «льдоформный сопряжённый». Нормальное, зарегистрированное, всем известное существо. В базе он в реестре с шестидесятых годов. Проблем нет.

Поле: «Пол». Мужской.

Поле: «Возраст по зубной метрике». Четыре месяца.

Поле: «Уровень Ядра при регистрации». Первоначально первый, сейчас второй.

Поле: «Происхождение». Ферал, подобран на территории Санкт-Петербурга. Здесь я сделал справку о поимке задним числом — стандартная процедура для подобранных животных, легально, без всяких хитростей.

Поле: «Чип». Тут форма требовала номер микрочипа, вживлённого под кожу животного, — стандартная процедура, без которой ни одну регистрацию Управление не завершит. У меня в шкафу лежал небольшой чипировальный пистолет — обычная инъекционная модель, работающая на одноразовых капсулах с металлической меткой размером с рисовое зерно. Я купил его на барахолке с большой скидкой. Вот как знал что пригодиться. Еще и с капсулами.

Я отложил ноутбук и пошёл в стационар.

Пуховик спал, свернувшись клубком. Когда я открыл дверцу бокса, он приподнял голову, пару раз моргнул бледно-голубыми глазами и подставил щёку под ладонь — привычный утренний жест, выработанный за неделю регулярных осмотров.

«…человек… гладишь?.. приятно…»

— Потерпи, малыш. Сейчас кольнём, и ты официально станешь человеком. То есть барсом. Зарегистрированным барсом между прочим. С документами.

Я достал пистолет из шкафа, вложил в него одноразовую капсулу, подготовил антисептик и ватный тампон. Чип вживляется под кожу в складку между лопатками — место, где толстый слой подкожной клетчатки и минимум нервных окончаний, зверь от укола почти не страдает. Главное — попасть правильно, с нужным углом, не глубоко и не поверхностно.

Пуховик лежал смирно. Я раздвинул шерсть на загривке, протёр антисептиком, приставил наконечник пистолета под углом в тридцать градусов и нажал спуск.

Щелчок. Короткий, сухой, почти не слышный в тишине стационара.

Пуховик дёрнулся.

«…ой!.. кольнуло… больно чуть-чуть…»

— Всё, мордатый. Теперь ты официально существуешь.

Я приложил к ранке ватный тампон, подержал тридцать секунд. Крови почти не было — капсула прошла чисто, под кожу, не задев капилляров. На глаз ранка через пару часов затянется, через сутки её вообще не будет видно.

Я навёл браслет на загривок. Голограмма мигнула и выдала новый идентификатор:

[Чип активен. Номер: RF-2024–7739-IJ8. Связь с реестром: установлена]

Отлично. Работает.

Я вернулся к ноутбуку. Вписал номер чипа в соответствующую графу.

Поле: «Номер бланка паспорта». А-001–347-В.

Я набрал. Нажал Энтер. Программа на секунду задумалась, потом приняла запись и подсветила графу зелёным.

Первая запись прошла. Пуховик теперь официально существует как «льдоформный сопряжённый снежный барс» с чистым, зарегистрированным номером. Клиника — «Покровский». Владелец клиники — я. Всё по закону.

Я выдохнул. Крепкий чёрный чай обжёг мне горло, и это было хорошо.

Второй бланк. Искорка.

«Биологический вид»: огненная саламандра. Salamandra pyra, класс «фаер-сопряжённая». Рядовой, часто регистрируемый вид. Проблем нет.

Пол — женский. Возраст — около года. Уровень Ядра — третий. Происхождение — изъято у гильдии «Стальные Когти» за неуплату ветеринарных услуг по закону о принудительном переходе права содержания… — Об этом я естественно писать не стал. Сделал небольшую бюрократическую правду с небольшой неточностью.

В реальности Искорка была инсценирована как умершая и её старый чип был деактивирован синдикатом (я проверил), но в моих документах я её «принимал просто как брошенного или утерянного», — а это другая статья, и юридически у меня она чиста.

Номер бланка — А-001–349-В.

С Искоркой была отдельная процедура. Чипировать огненную саламандру стандартным пистолетом нельзя — металлическая метка под кожей нагревается в поле её Ядра до ста градусов и плавит окружающие ткани. Поэтому для саламандр используют керамический чип, покрытый инертной оболочкой, и вживляется он не в загривок, а в основание хвоста, где температура чешуи самая низкая.

Я достал из шкафа керамическую капсулу. Пошёл в стационар.

Искорка дремала на своём камне. Подняла одну оранжевую голову, повела мордой, дохнула мне в руку коротким карамельным выдохом.

«…человек… хороший, тёплый…»

— Сейчас будет чуть-чуть горячо, девочка. Но не страшно.

Протёр охлаждённой салфеткой основание хвоста. Приставил пистолет, щелчок, капсула вошла. Искорка не шелохнулась. Метка для неё — как для человека комар: почувствовал укус, почесал и забыл.

Я навёл браслет.

[Чип активен. Номер: RF-2024–7740-IJ8. Связь с реестром: установлена]

Вернулся к столу. Вписал номер.

Ввод. Программа приняла.

Вторая запись прошла.

Я откинулся на спинку стула. На секунду закрыл глаза. За окном уже начинало темнеть — дневной свет ушёл, и в приёмной остался только желтоватый конус от настольной лампы, освещающий ноутбук, бланки и пачку купюр на углу стола.

Работа шла. Ровно, как часы. Пуховик и Искорка — на бумаге уже люди. Ну, не совсем люди — петы. Вернее, зарегистрированные фамильяры со своими чипами и своими номерами в реестре. Два из пяти. Три осталось.

Третий бланк. Шипучка.

«Биологический вид»: кислотный мимик. Mimika acidopha, класс «токсическая мутация». Редкий, но зарегистрированный в базах. Содержание в черте города требует отдельной лицензии повышенного уровня — а её у меня пока не было. Зато Шипучку я мог оформить как «временное содержание в ветеринарной клинике с целью реабилитации». Это формулировка, под которую подведут всё что угодно, пока я не получу полноценную лицензию.

Происхождение — куплена Панкратычем на Птичьем рынке, изъята клиникой в связи с угрозой безопасности граждан. Цинично, и не законно. Укажу, что подброшена. Так часто бывают с этим видом.

Номер — А-001–350-В. Ввод.

Третья запись. Прошла.

Четвёртый бланк — Пухлежуй.

Тут мне пришлось приложить чуть больше творчества. Формально Пухлежуй был брошен при транспортировке. Чипа на нем не было. А значит вполне вероятно, что через Саню, просто избавились от пета. Наняли для перевозки и Пухля стал уже его проблемой.

Так что у меня был ход: я оформлял его как «переданный клиникой Покровского на ответственное содержание физическому лицу Шестакову А. И. после согласования с предыдущим владельцем». Согласование это было фиктивным, но в реестре такой документ шёл без перекрёстной проверки.

Номер — А-001–352-В. Ввод.

Четвёртая запись. Прошла.

Я отхлебнул чаю. Кружка к этому моменту остыла — ту последнюю четверть, что оставалась, пришлось выпить холодной. Ничего. Мозг работал чётко, как ЭКГ на нормальной нагрузке.

Осталось одно имя. Последнее. Самое хлопотное.

Я пододвинул пятый бланк. Поднял глаза на клетку в углу.

Из клетки на меня смотрел Феликс.

Одним жёлтым, круглым, немигающим глазом. Второй глаз — прищурен.

Лапки у него были поджаты под пузо