Лекарь Фамильяров. Том 3 - Александр Лиманский

настолько, насколько обвисают у человека, который получает заслуженный нагоняй и с ним внутренне согласен. Ксюша поднесла ладонь к очкам, поправила их. Губы у неё дрогнули, но она сжала их.

Я выдохнул.

— Ладно. — Голос у меня чуть смягчился. Совсем чуть — чтобы они не успели расслабиться. — Что сделано — то сделано. Раскатывать истерику по полу я не буду, и до смерти вас пугать — тоже. Но один момент мы с вами урегулируем прямо сейчас.

Они подняли головы.

— Никаких выходных, — начал я.

Саня заморгал.

— Что — никаких? — не понял он.

— Никаких. Два дня выходных отменены, с этой самой секунды. Завтра в семь ноль-ноль обоих вижу здесь. Как штыки.

— Мих, но ты же сам…

— Я же сам и отменяю. Потому что я вас двоих, похоже, без присмотра ни на секунду оставлять нельзя. Стоит отвернуться, и вы тут же что-нибудь отчебучите. То яйцо теневой гончей внутри пухлежуя, то разбой на площади трёх вокзалов. И оба раза я потом героически вытягиваю вас из болота.

Саня не нашёлся, что ответить. Пожал плечами.

Ксюша послушно кивнула. Очки у неё снова сползли.

— Завтра с утра, — продолжил я, — вы приходите и, пока я сижу за документами, делаете генеральную уборку всего Пет-пункта. Я имею в виду настоящую генеральную, по моим меркам — уровня «перед сдачей объекта приёмной комиссии». Полы, плинтусы, шкафы внутри и снаружи. Стеклопакеты мыть с обеих сторон, окна — с уксусной водой. Разбор стационара — с дезинфекцией боксов, Шестаков, ты в курсе, куда Пуховик ходит в туалет, вот это оно. Инструменты — почистить, перебрать, разложить по новой схеме, которую я вам выдам. И так два дня. Без перерывов.

— А кофе? — тихо уточнил Саня.

— Кофе в обед. Один перерыв. Двадцать минут. Пирожками кормить не буду, ешьте свои.

Саня кивнул. С тем особым видом, с каким приговорённые кивают на решение суда, если приговор оказался мягче ожидаемого.

Ксюша снова шмыгнула.

— Михаил Алексеевич, — тихо произнесла она, — мы… мы правда понимаем, что поступили неправильно. Просто… мы очень хотели помочь. И зверушки… и…

Я посмотрел на неё.

Ломать её дальше не было смысла. Она и так знала, что натворила. В её шмыганье носом читалась половина урока на всю оставшуюся жизнь.

Саня — другое дело. Тот забудет к вечеру, если не напомнить. Но Ксюша урок уже впитала. Добавлять — только вредить.

— Я понял, Ксюш, — чуть кивнул я. — Идите по домам. Завтра в семь жду вас здесь. Без фокусов по дороге. Пешком, метро, автобусом — не важно. Но чтобы ни у кого по дороге не стащили бумажник, никаких других спасательных операций, никаких импровизированных шпионских встреч. Прямиком к себе. Легли. Выспались. Утром — сюда.

Саня задрал подбородок. Попытался козырнуть — не получилось, но попытка выглядела бодро.

— Есть, командир, — отчеканил он.

Ксюша молча кивнула. Собрала рюкзак. Брелок-котёнок качнулся у неё на лямке. Она накинула куртку, застегнула молнию. Потом, уже у порога, обернулась.

— Михаил Алексеевич… — тихо. — А мы… ну… вы нас простили, да?

Я чуть усмехнулся одной стороной рта.

— Условно, — ответил я.

— Это как? — спросила Ксюша.

— Оставляю вас на испытательный срок. Оступитесь ещё раз — сажаю лично. Нет? Доживёте до пенсии под моим присмотром.

Ксюша слабо улыбнулась — первый раз за весь этот разнос. Саня — уже вовсю.

Они вышли. Колокольчик сверху звякнул — звяк теперь был уже не тревожный, а умиротворённый.

Пухлежуй побежал за ними.

Я постоял ещё секунду у окна. Смотрел, как мой личный балбес и моя будущая коллега удаляются по тротуару, одинаково ссутулившись под моросящим дождём, одинаково засунув руки в карманы.

Саня что-то говорил. Ксюша кивала. Они были живы, целы, не сидели в КПЗ, и в их глазах, даже издалека, даже сквозь стекло и водяные капли на нём, — мерцал тот особый огонёк, который появляется у людей после того, как они впервые в жизни совершили что-то невероятно опасное, невероятно глупое и невероятно полезное. И когда этот огонёк в них горит, им море по колено.

Пока в них этот огонёк горит — они работают.

Я задёрнул жалюзи. Вернулся к столу.

В клинике повисла тишина. Только шорох подстилки у Пуховика, еле уловимое потрескивание обогревателя, дыхание зверей, гудок чайника на плите в подсобке, поставленного нагреваться ещё до всех этих событий.

Я подошёл к подсобке. Снял чайник — вода в нём уже успокаивалась от кипения. Заварил себе чаю. На этот раз без чабреца — простой, чёрный, крепкий, чтобы мозг переключился из «семейной оттепели» в «бумажный разбор».

Вернулся в приёмную. Поставил кружку на стол. Сел.

Открыл ноутбук.

Экран неторопливо выходил из режима сна, как старый пенсионер утром. Пока он моргал системными окошками, я сложил бланки в стопку, аккуратно, лицевой стороной вверх, и придавил их пачкой купюр сверху. Пачку — не как прессом, а как памятку: каждый раз, подходя к столу, я буду видеть деньги Сидорова и помнить, что эти бланки — не просто сокровище, а клад с условием.

Условие простое: использовать аккуратно. Без фанатизма. По одному, с паузами, с отдельными клиниками, где можно было бы прикрыть происхождение номера косвенными документами.

Схема ясная. Реализуема. Приступаем.

Браузер открылся. В поисковой строке я набрал «ГосВетНадзор регистрация фамильяров форма». Первая же ссылка — на официальный сайт Управления, с тем самым корпоративным дизайном, который в любой государственной системе выдаёт «сделано подрядчиком за минимальные деньги». Серые боковые панели, шрифт типичный в подзаголовках, синие кнопки с золотым гербом.

Я прокликал по разделам. «Для юридических лиц» → «Регистрация магических существ» → «Формы для заполнения» → «Форма ВС-17. Паспорт фамильяра установленного образца».

Загрузил. Распечатал бы, если бы принтер был в этой клинике адекватный, но такого не было, и поэтому форма открылась у меня на экране в виде редактируемого ПДФ-документа. Поля, графы, всё по стандарту.

Я взял первый бланк. Настоящий, с голограммой, с серией А-001–347-В. Положил его на стол рядом с ноутбуком. Форма в ПДФ нужна для того, чтобы заполнить электронную версию — она уйдёт в реестр, — а параллельно я вручную впишу те же данные в бумажный бланк, чтобы у меня на руках была и бумажка, и цифровая отметка. Двойное действие, стандартное для ветеринарии: онлайн плюс оффлайн.

Руки легли на клавиатуру. Пальцы нашли нужные клавиши.

Первая запись —