Сорок третий – 4 - Андрей Борисович Земляной

Корпуса, Ардор уже иначе посмотрел на собственную крепость. Налёт гилларцев не сломал Талинвал и, как ни странно, окончательно определил его место. Здесь больше не пахло прежней рыхлой приграничной неопределённостью, в которой объект вроде бы существует, но до конца не нужен никому. Теперь крепость требовалась всем сразу, а значит впервые за долгое время начинала жить не по инерции, а по-настоящему. На огромном аэродромном поле принимали контейнеры, организуя сложный комплекс оперативного хранения, в подвальных складах закачивали горючее, ремонтные группы заканчивали ревизию своей техники и принимали то, что станет войсковым резервом, а маги снова влезли в свою долину и вели работу так, будто недавнего налёта вообще не случилось, словно случайно оставив на столе Ардора небольшую книжечку под названием «Ты волшебник!».

Ардор в эти дни существовал сразу в двух ритмах. С одной стороны, он оставался командиром батальона, которому требовалось следить за восстановлением личного состава, принимать пополнение до штата военного времени, заново сбивать подразделения, разводить молодых людей по опытным, доводить до ума технику и одновременно не давать части расползтись в тыловую дрёму только потому, что их не включили в первый удар. С другой стороны, его всё чаще дёргали по штабной линии, потому что после Талинвала он оказался не просто ротным или батальонным капитаном на неудобном участке, а человеком с очень свежим опытом отражения сложного, многоходового удара.

Люди батальона приняли новость о том, что в первый рывок их не ведут, без восторга, но и без обиды. Слишком много уже прожили, чтобы путать право на бой с обязанностью идти в него любой ценой. Старшие сержанты поняли всё даже быстрее, чем офицеры. Хороший резерв не ссылка и не позор. Хороший резерв — это часть, которую держат под рукой не на всякий случай, а на случай, который почти наверняка случится. Именно такими их и собирались сделать. Не гарнизонной затыкалкой и не складской охраной, а надёжным инструментом. В батальоне быстро уловили этот смысл, и настроение стало не радостным, а злым и собранным, что для солдат куда полезнее. Люди чинили машины, меняли изношенное, сводили новые отделения, учили пополнение молчать вовремя и стрелять не в направлении цели а точно в цель, таскали ящики, принимали имущество, гоняли дежурства и уже по одному тону разговоров было слышно: они не вне войны, они просто стоят на её коротком поводке.

Ночами Талинвал жил словно большой, тяжёлый организм. Во дворе лязгали контейнеры, в ремзонах гудели и полыхали сварочные аппараты, в южном крыле снабженцы снова спорили над планами размещения грузов, на посадочной площадке садились тяжёлые машины, а с долины тянуло запахами эфирной гари. Глядя на этот разворошённый муравейник, Ардор всё чаще радовался тому, что крепость когда-то строилась как оборонительный узел для проживания тысячи человек и именно для поддержки возможного наступления, имея многоуровневые подвалы, сквозные подъёмные механизмы, гигантские танки для горючего и настоящий ремонтный завод, пусть и подзапущенный при прежнем начальстве.

Теперь в его прямом и косвенном подчинении находилось больше тысячи человек, включая строительный батальон, приданные егерские группы, бат обеспеченцев, ремонтников и полноценная рота управления.

Пятого числа второго осеннего месяца дожделива он вместе с начштаба и дежурным офицером вышел на галерею вокруг штабной башни, в ночь, едва подсвеченную сиянием луны, и взглянул на часы. Внизу крепость дышала суетой. Где-то шёл перегруз имущества, где-то спорили в ремзоне, ругались на ящики, накладные и неправильную маркировку. Секундная стрелка дёрнулась раз, другой и на мгновение замерла в верхней точке циферблата. В тот же миг северная часть горизонта вспыхнула заревом огней, а спустя несколько секунд в ночи тяжело прокатился первый далёкий гул.

Война началась.

Глава 14

Война развивалась на редкость бодро для Шардала, и весьма уныло для Гиллара.

Карты с штриховкой захваченных территорий и обозначением линии фронта в штабах, с каждым днём выглядели всё приятнее, офицеры оперативного отдела начинали говорить не только матом, но и иногда человеческим языком, а тыловики даже позволяли себе улыбаться, что в нормальной жизни считалось плохой приметой. Гилларцев били, прижимали, выдавливали с выгодных направлений, рвали им снабжение и приучили считать северную границу адом на земле.

Поэтому, как обычно и бывает на войне, именно в этот момент всё пошло через зад особенно круто.

Шифрограмма пришла в батальонный узел связи в начале второй половины дня, когда Ардор как раз заканчивал разбираться с докладом зампотеха по ремонту двух машин и собирался перейти к следующему приятному развлечению — разносу зампотыла за внезапно исчезнувшие ящики с запасными кристаллами. Понятно, что их никто не украл, а просто прощёлкал в кучах армейского барахла, что никак не уменьшало вины старшего лейтенанта Грула.

Связист вошёл быстро, но не суетясь, с собранным и деловитым видом, что уже само по себе настораживало. Встретить в армии собранного и целеустремлённого связиста — не к добру.

— Срочно, секретно, господин капитан. Корпус. Приоритет «Воздух — А».

Ардор взял шифровку, пробежал текст один раз, потом ещё раз, уже медленнее, вникая в смысл. Сводная мотомеханизированная егерская группа под командованием подполковника Бурна, вырвавшись вперёд в ходе передислокации по рокадной[1] дороге, нарвалась на классический мешок. Узкое дефиле между двумя длинными холмами, с каменными гребнями наверху и осыпями по склонам. Вход и выход простреливаются. Высоты заняты противником заранее. На гребнях — пулемётные точки, снайперы, корректировщики и, что хуже всего, лёгкие противоброневые пушки, поставленные так, чтобы бить вдоль дороги, как по линейке. Группу зажали внутри вместе с бронемашинами, ремонтниками, частью тылового хвоста и ранеными. Связь держалась, но уже на злости и мате. Боезапас таял. Воду начали экономить. Потери росли.

Судя по сухому приложению, которое составлял человек умный и очень не любивший красивые слова, фронтальный прорыв к Бурну с востока означал бы просто подвоз к месту окружения ещё одного красивого набора трупов.

Ардор дочитал и поднял глаза.

— Начштаба, Роша, Хирса, командиров рот, сапёров, летунов — ко мне. Немедленно. Карту района — большую. И вытащите свежую топосъёмку рельефа Не общую, а инженерную.

Связист исчез.

Через семь минут в оперативной комнате уже стояли те, кто должен был стоять. На стене развернули большую карту, на стол легли аэрофотоснимки и свежая схема местности. Дефиле выглядело именно так, как выглядят все хорошие ловушки: узко, неудобно, почти естественно и с очень вежливым намёком на массовое захоронение для тех, кто полезет внутрь без мозгов.

— Вот здесь, — сказал Рош, ткнув карандашом, — Бурн сидит основным телом. У него в голове