Сорок третий – 4 - Андрей Борисович Земляной

Первая штурмовая группа, вылетев через кормовой люк, заняла позиции обороны в считанные секунды, за ними — сапёры, связисты, расчёты лёгких пушек, коробки, мешки, мат, лязг железа.

На соседнем борту всё пошло хуже. Той садится было некуда, и она зависла над склоном и в этот момент мощный порыв ветра дёрнул машину в сторону, и людей уже повисших на тросах мотнуло о скалу. Один влетел бы в стенку, если бы не сержант, ухвативший его за разгрузку уже в падении. Они всё равно врезались в камень, но намного мягче, и залив пространство вокруг себя отборным матом, упали на землю, и отстегнулись от троса,

— Быстрее! — рявкнул Ардор, уже спрыгивая на камень. — Пока они тупят, это наши золотые минуты!

Тупили враги недолго.

С восточного ската ударил миномёт. Первый раз пристрелочно, второй уже ближе. Осколки зло сыпанули по камням, один боец осел на колено, держась за шею. Санитар сразу оттащил его в тень, занявшись раной.

Разведчики ушли вперёд короткими скачками, и почти сразу сверху донеслись звуки боя. Не киношная канонада, а очень узнаваемая драка на ближней дистанции. Сухие короткие очереди, одиночные выстрелы, взрывы ручных гранат и тот особый ритм, в котором слышно, что работают профессионалы.

Ардор полез наверх вместе со второй группой.

Северный склон оказался круче, чем выглядел сверху. Осыпь ехала под ногами, камень рвал перчатки, бойцы карабкались почти на четвереньках, поднимая над собой метатели и цепляясь свободной рукой за всё, что не отламывалось. Слева сапёры тащили короткоствольную автоматическую пушку на раскладной станине, и зрелище это выглядело так, будто несколько очень злых муравьёв решили втащить в гору неподъёмный груз.

На гребень они вышли резко.

Там, у каменной складки, где враг устроил наблюдательный пост, сидели четверо. Один в наушниках, двое с длинными метателями, четвёртый, с полковничьими погонами у стереотрубы. Они ещё только начали разворачиваться, когда первые егеря уже вошли контакт.

Бой вышел короткий.

Один противник успел вскинуть оружие, но получил лезвие под ключицу и рухнул назад, захлёбываясь кровью. Второй попытался достать гранату, но Ардор ударом ноги сломал ему руку вниз ещё до броска. Полковник потянулся к кобуре, и даже успел выдернуть ручной пулевик, но занять позу для стрельбы как на учениях, не успел, упав на камни с простреленной головой, а его адъютант так и умер с широко раскрытыми глазами, сидя на складном стульчике.

Батальон встал на гребне за три минуты. И вот тогда погода для гилларцев окончательно испортилась, потому что с вершины отлично простреливалось всё. Их миномётные позиции на восточном плече, пушки, вдоль дефиле, ленты окопов на западном гребне, резерв, спрятанный за каменным уступом и даже связной воздухолёт, сидевший за дальним холмом, как курица на яйце.

— Пушки — сюда! — рявкнул Ардор. — Миномёты врага — приоритет! Снайперы — по расчётам! Связь Бурну!

Связист, пригнувшись за камнем, уже крутил настройку.

— Есть!

— Бурн! Начинайте имитацию прорыва.

Ответ пришёл сразу, и на фоне слышались выстрелы, визг металла и чей-то очень уверенный мат.

— Да мы уже, блядь, стараемся!

Через несколько секунд из прохода между холмами дружно ударили. Пять бронемашин Бурна, до этого сидевшие мёртвыми черепахами экономя боезапас, вдруг ожили разом. Две пошли вперёд, одна дала длинную очередь вверх по восточному скату, ещё одна выпустила дым, затягивая дорогу бело-серой гадостью, а пехота рванулась к камням, изображая начало отчаянного прорыва.

Гилларцы дёрнулись так, как и должен дёрнуться человек, которому одновременно дали по морде спереди и пнули под колено сзади.

Часть их огня ушла вниз, на Бурна, часть — назад, по северному гребню, а часть вообще ушла в никуда, под воздействием паники.

— Теперь! — сказал Ардор.

Егерская сдвоенная автоматическая пушка, которую сапёры только что втащили наверх ценой очень плохих слов и двух сорванных ногтей, заговорила сразу длинной, злой очередью. Снаряды легли по миномётной позиции на восточном плече. Первым попаданием снесло сам миномёт, вторым — расчёт, а третьим — штабель ящиков с минами, и тот зачистил всех артиллеристов, раскрывшись оранжевым кустом.

Снайперы снимали корректировщиков, офицеров и всех, кто проявлял активность, но сверху всех не достать и егеря покатились вниз, очищая пост за постом.

Транспорты второй очереди высаживали подкрепление, когда на сцену вышел воздушный джокер.

Шесть тяжёлых грузовых воздухолётов, каждый из которых по задумке инженеров должен был возить людей, ящики и армейское добро, внезапно обрели новую ипостась.

Один за другим они выныривали из-за северной складки, проходили вдоль хребта на малой высоте и открывали огонь из всего, что на них удалось навесить. Бортовые пулемёты, автоматические пушки с подвесок, пачки неуправляемых ракет, даже грузовые контейнеры с инженерными зарядами, которые карго-сержанты с почти религиозным восторгом выпихивали с аппарелей вниз, туда, где толпился противник.

Первый проход разнёс западный скат, второй затоптал резерв за каменным уступом, третий просто превратил дорогу за дефиле в смесь грязи, крови и кусков чужой техники.

Получив с неба море огня и потеряв разом больше половины личного состава и командира, противник начал ломаться.

Не сразу, но очень заметно. Сначала побежали связные, после расчёт бросил пушку, следом на западном скате кто-то попытался организовать отход и тут же получил сверху от транспорта, потому что пилоту было глубоко безразлично, чьи именно сапоги мелькают в перекрестии, если они бегут не в ту сторону.

Ардор не дал им опомниться.

— Вперёд по гребню! Не вязнуть! Сбросить их вниз! Пулемётам — сектор дороги! пушкарям на захваченную батарею, разворачивайте стволы!

Идея использовать чужие же пушки против них самих всем понравилась настолько, что расчёт нашёлся ещё до окончания приказа.

Через четыре минуты первая из захваченных лёгких пушек уже била по южному выходу из дефиле, куда противник пытался подтянуть броню на помощь своим.

Ещё через три Бурн ударил по-настоящему.

Он не стал красиво выходить строем или играть в штабную поэзию. Его группа просто рванула вперёд всем, что уцелело и ещё могло двигаться. Головная бронемашина, чёрная от копоти и с сорванным боковым щитком, вылетела из дыма как табуретка из окна трактира и с ходу расстреляла брошенную пушку у восточного ската. За ней пошли егеря, ремонтники с метателями, какие-то чумазые злые люди без касок, которым уже было всё равно, по штату они здесь воюют или по вдохновению.

На седловине между двумя холмами они встретились.

Подполковник Бурн спрыгнул с подножки своей машины ещё до полной остановки. Высокий, седой на висках, весь в пыли, с перебинтованным предплечьем и лицом человека,