Сорок третий – 4 - Андрей Борисович Земляной

— Привычно.

— Не привыкайте. Люди, которые привыкают к охоте на себя, обычно становятся либо параноиками, либо покойниками. Иногда — в обратном порядке.

Генерал взял кружку, отпил чуть остывший солго, скривился так, будто пил лекарство, и продолжил.

— Вторая подводная часть — дисциплина. Пока вы были просто удачливым и резким командиром батальона, руководство закрывало глаза на некоторые формы вашей… творческой деятельности. Теперь когда вы мой личный инструмент, я не смогу. Потому что, когда соединение особого назначения начинает жить по принципу «командир сам знает», оно быстро превращается либо в элиту, либо в банду. Между этими состояниями расстояние в один месяц. И всё. Вы не боевое подразделение, а хорошо вооружённая и обученная банда.

— Понял.

— Поэтому запомните. Я не буду душить вас формой ради формы. Но я потребую, чтобы внутри батальона всё было жёстко, ясно и без малейшей гнили. Подготовка, отчётность, ротация, ремонт, учёт, наказания, поощрения, всё предельно прозрачно и понятно, без теневых расчётов. Если вы хотите иметь право нестандартно воевать, сначала докажите, что умеете идеально держать в порядке свою стаю.

— Это разумно.

— И скучно, — поправил Корвос. — Но без скучной и кропотливой работы, даже обычный фейерверк превращается в место массовой катастрофы.

Он положил ладони на стол и впервые за разговор посмотрел не как генерал на подчинённого, а как старый командир на младшего, которого сам же и толкает в неприятную, но нужную сторону.

— Скажите честно, капитан. Вы это потянете?

Ардор помолчал.

Не из игры на эффект. Просто честно думал.

Потянет ли он батальон, который перестаёт быть просто батальоном и становится корпусным инструментом для самых грязных и срочных дел. Потянет ли людей, которых придётся гонять до кровавого пота, а потом ещё и беречь. Потянет ли ритм, при котором каждая следующая задача будет хуже предыдущей просто потому, что хорошие задачи обычно достаются кому-то другому.

Потом поднял глаза.

— Потяну, господин генерал.

— Почему так уверены?

— Потому что уже делаю примерно это же самое, только без половины нужных полномочий и с меньшим количеством хороших людей.

Корвос долго смотрел на него.

Потом медленно кивнул.

— Правильный ответ.

Он взял чистый лист, быстро написал несколько строк, поставил подпись и приложил личную печать.

— Это предварительное распоряжение. До вечера получите полное. С этого момента начинайте формировать перечень потребностей по батальону. Без скромности но без влажных фантазий. Мне нужен список того, что вам действительно нужно, а не то, о чём приятно мечтать перед сном.

— И ещё, капитан.

— Да, господин генерал?

— Когда в следующий раз решите учудить что-то вроде превращения грузовых транспортов в штурмовики, предупреждайте меня хотя бы за пять минут.

— Чтобы вы успели запретить?

— Чтобы я успел отойти от карты и не видеть, как вы это делаете.

На этот раз усмешка вышла у обоих.

Корвос кивнул на дверь.

— Идите. У вас теперь много работы. И, кстати, большие перспективы.

Ардор встал.

— Разрешите идти?

— Идите.

Он уже дошёл до двери, когда генерал вдруг добавил, не поднимая глаз от новых бумаг:

— Капитан.

— Да?

— Не вздумайте сдохнуть в ближайший месяц. Я слишком дорого вас сегодня оформил.

— Постараюсь, господин генерал.

— Не старайтесь. Делайте.

Ардор вышел в коридор.

Штаб по-прежнему жил своей усталой, злой, скрипучей жизнью. Где-то ругались снабженцы. Связист с кипой листов едва не снёс его с ног. За окном на площадке уже прогревали моторы транспортов.

Он посмотрел на лист в руке, потом на двор, потом в серое утреннее небо.

— Ну вот, — пробормотал он себе под нос. — Только жизнь начала налаживаться.

Мимо проходивший сержант из штаба услышал последние слова, посмотрел на его лицо и очень разумно решил не уточнять, шутка это была или диагноз.

К вечеру Ардор вернулся в батальон с лицом человека, которому сверху одновременно выдали поощрение, пинок и новую головную боль и сразу же собрал офицеров в старой офицерской столовой — небольшой комнате над внутренним двором Талинвала

Пришли быстро. Рош с планшетом и собранным видом человека готового к любому повороту дел, Хирс, спокойный, как человек, давно привыкший к чужим проблемам и трупам, Лурих — в заляпанной сапёрной куртке, командиры рот, старшина батальона[1], начальник техслужбы и двое пилотов.

Когда шум стих, Ардор положил на стол бумагу с подписью Корвоса и сразу перешёл к делу.

— Батальон выводится из обычного режима и переводится в прямой резерв корпуса. С этого дня мы перестаём быть просто ещё одной частью на своём участке. Теперь нас станут швырять особенно далеко и особенно метко в те места, где у остальных всё уже трещит, горит и валится к чёрту, как в последней операции.

На практике это означает простую вещь. Всё как раньше, только чаще, глубже и более вонюче.

Рош сразу обозначил главный вопрос: если батальон становится корпусным резервом, технику придётся держать не в готовности «к утру», а в готовности «сейчас». Это другой режим работы и расхода ресурса — запчасти, экипажи, топливо, усиленная медицина, паёк, боезапас, подменные расчёты, двойная а может тройная команда ремонтников, иначе в нужный момент они не взлетят, а героически обосрутся на старте.

Ардор это подтвердил. Корвос обещал приоритет по снабжению, ремонту и воздуху, но обещания в армии любят дохнуть где-то между штабом и складом. Значит, придётся не только воевать, но и душить тыловиков письменно, с подписью, печатью и копией наверх, чтобы у тех начинались судороги уже при виде фамилии отправителя.

По людям картина была той же. Пополнение обещали не строевое, а профильное: егерей, штурмовиков, сапёров, техников, медиков, пилотов, разведку. Но брать будут не всех подряд. Отбор жёсткий. Кто не тянет ритм, не держит голову холодной и руки прямыми, здесь не задержится. В таком батальоне слабое звено — не мелкая проблема в ведомости, а куча своих трупов.

Никто в комнате не делал вид, что не понял.

Отдельно Ардор озадачил пилотов. После вчерашнего цирка с грузовыми воздухолётами в корпусе уже начали думать, как превратить это безобразие в систему и не выглядеть при этом полными идиотами. Значит, совместная подготовка станет постоянной, а транспорты, если прижмёт, снова будут не только возить людей и ящики, но и работать как штурмовые машины. Формально это, конечно, никто красиво не назовёт. Практически — ещё как назовут, когда станет совсем хреново.

Потом Ардор озвучил главную мысль.

— Особый статус не