Сорок третий – 4 - Андрей Борисович Земляной

— Часа два, господин генерал.

— Завидую. Я — час пятнадцать. И то не подряд.

Он отодвинул одну папку, взял другую, пролистал несколько листов.

— Ладно. Начнём без плясок. Бой вы провели хорошо и просто отлично. С выдумкой, жёстко и умело.

— Спасибо, господин генерал.

— Не благодарите. Это не комплимент, а факт. Комплименты я берегу для людей, которые не заставляют меня ночью переписывать половину инструкций по применению транспортной авиации и ударных соединений.

Ардор промолчал.

Командующий корпусом чуть дёрнул уголком рта.

— Конечно вы рискнули чрезмерно. Однако риск просчитанный и как подтвердили результаты боя расчёт был правильным. Это очень важно чтобы расчёты оказывались верными, иначе конец наступит не только для вас, но и для ваших людей.

Он постучал пальцем по карте, лежавшей на столе.

— Здесь вы увидели то, чего не увидели бы многие. Не сам мешок. Мешок видел любой офицер. Вы увидели, что противник сместил средства поражения в самый вероятный сектор и потому оказался уязвим с тыла. Увидели, что Бурна тянут на сдачу. Увидели, что времени мало, но оно ещё есть. И главное — не полезли ломиться туда, где вас ждали.

— Лезть в готовую мясорубку всегда проще всего, господин генерал, — сказал Ардор. — Это удобно для рапорта. «Прибыл, атаковал и погиб с соблюдением всех уставов и наставлений».

Корвос хмыкнул.

— Да. Штабные формулировки умеют придать идиотизму благородный оттенок.

Он откинулся на спинку кресла.

— Теперь основная часть. Вы понимаете, почему я позвал вас без публики?

— Полагаю, не только из-за боя.

— Верно. Бой — это половина истории. Вторая половина мне не нравится, но вариантов у меня мало.

Генерал открыл третью папку и развернул к Ардору. Внутри лежали две схемы, сводка радиоперехвата и короткие листки с пометками от разведки.

— За пару часов Драгор сделал кое-что. Мы пока не знаем, кто именно слил маршрут Бурна, но уже знаем, что это был не случайный провал наших структур планирования и связи. Противник знал время марша, состав группы, и то что они потащат усиленный тыловой хвост и даже примерный темп движения. То есть кто-то у нас либо очень разговорчив, либо очень продажен.

Ардор медленно кивнул.

— Значит, операция готовилась под конкретную добычу.

— Именно. И это меня особенно бесит. Потому что, если враг начал устраивать такие мешки не ради территории, а ради захвата определённых групп и офицеров, значит, он работает на несколько ходов вперёд. Им нужны люди, документы, техника связи, коды, образцы, маршруты — что угодно. Иными словами, война для них перестала быть только фронтом. Она стала охотой.

Несколько секунд в кабинете было тихо.

— Теперь к главному, — сказал Корвос. — Я ночью посмотрел на ваши последние действия и не только по деблокаде а поднял рапорта по службе в крепостях, патрульной службе, историю с разведгруппой, зажатой на болоте, вашу работу по контрабандным маршрутам плюс текущую организацию батальона и пришёл к интересному для меня выводу.

Он сделал паузу.

— У меня в корпусе нет нормального ударного кулака. Есть штурмовые группы, есть разведка, для которой вступить в прямой бой — означает как правило гибель, и ещё десятки военных специалистов весьма специфических вариантов, но нет инструмента равно способного стать скальпелем и бронебойным снарядом. Нет мобильного и достаточно зубастого соединения, которое можно быстро сорвать с места, бросить в дыру, на окружение, в рейд, на внезапный прорыв или на грязную работу в тылу и быть уверенным, что его командир не станет искать красивые инструкции и оправдания.

— Вы хотите сделать такой кулак из моего батальона?

— Уже сделал, капитан. — Корвос встал, подошёл к стене с картой и задумчиво скользнул по текущей обстановке, отмеченной на карте флажками.

— С этого дня ваш батальон официально выводится из состава бригады и переводится в прямой резерв Корпуса под моё личное командование. Естественно не для парадов, или почётного караула, а для тех мест, где обычные части уже не успевают или не справляются.

— Разведывательно-штурмовой батальон?

— По сути — да. По бумагам формулировка будет длиннее и предельно мутной, чтобы наши офицеры не умерли сразу от зависти. Что-нибудь вроде «сводная мотомеханизированная егерская группа быстрого реагирования при командовании корпуса». От такого названия даже у меня зубы сводит, но бумага любит уродство.

— И что это означает на практике?

Корвос повернулся к нему.

— Что на практике вас будут дёргать по всяким нечеловеческим поводам, бросать во всякое говно, ругать за всё сразу, но кормить пока не отвалитесь от стола и награждать не скупясь. Вам придётся держать технику в предельной готовности к взлёту и подниматься быстрее, чем положено по всем наставлениям, а людей в состоянии, когда они могут вступить в бой через три часа сна и кружку солго а пилотов — так, чтобы у них не случалось сердечного приступа всякий раз, когда вы предлагаете им новую самоубийственную аферу.

— У моих уже выработался иммунитет, господин генерал.

— И это то, что нужно.

Он снова сел.

— Конечно вы получите приоритет по ремонту, снабжению, дополнительный инженерный взвод, усиленную медицинскую группу, право напрямую запрашивать воздух не через десять прокладок, а через оперштаб лётных частей Корпуса. И я — он чуть помедлил, — доберу вам людей.

— Каких?

— Естественно не отличников боевой подготовки и не парадных мальчиков, а лучших по пригодности, но не уживающихся в своих подразделениях. Из самых отмороженных егерей, штурмовиков, техников, пилотов, сапёров. Тех, кто умеет быстро входить в дурные места и ещё быстрее оттуда выбираться, оставляя за собой гарь и пепел.

Ардор выдохнул через нос.

— Звучит как попытка собрать батальон из психов.

— Не просто психов, а высокопрофессиональных и законченных придурков, — спокойно сказал Корвос. — Просто возглавлять этот цирк будете вы, а не я. У меня для этого уже возраст не тот. Но зато я буду тем кто снимет всю славу с ваших успехов, и получит все подзатыльники за провалы.

Тут уже усмехнулся Ардор.

— Есть скрытая часть?

— А как же! — Генерал негромко рассмеялся. — Их две. Первая — вы теперь будете у всех на виду. У своих, у чужих и у тех ублюдков, что продают информацию на сторону. После вчерашнего вас начнут учитывать отдельно. Не как ещё одного способного капитана а как фактор влияния на оперативную обстановку. А значит, работать по вам