Под драконьей луной - Робин Слоун

Я знал это высказывание – один из столпов ее цивилизации, главное положение теории Гибсона – Фолкнера.

– Но… все ведь берется из прошлого, – возразил Барыжник. – Кто сделал тарелку, которой тебя вызвали? Гениальные крысы, давным-давно. – Он поворошил костер. – Что такое нынешнее мгновение, если не итог всех прошлых мгновений?

– Для бильярдных шаров это, возможно, верно, но у бильярдных шаров нет желаний.

– Что такое бильярдный шар? – хором спросили Барыжник и Ариэль.

Дурга рассмеялась:

– Я хотела сказать вот что: у нас есть разум! Мы мечтаем, планируем, а потом действуем. Потому-то наше настоящее – функция будущего, которое мы воображаем. Оно создается в ответ на мечту. Если мы не умеем мечтать – что ж, тогда власть берут призраки, и это наша вина. Либо ты веришь, либо нет. Я знаю, потому что родилась в Сан-Франциско, городе, который будущее, дотянувшись назад во времени, создало, потому что он понадобится.

От ее слов у Ариэля как-то странно защекотало в груди. Он подумал, что Дурга, возможно, права. Мальчик и сам порой чувствовал, что его направляет будущее, которое он вообразил. Ни у кого из моих объектов это не проявлялось так сильно. В сознании Ариэля существовал образ, кем он может, кем должен стать. И пусть образ этот был смутным, неразличимым – далекий отсвет великого предназначения, – все его клетки тянулись к указанной им цели.

– Насколько я слышал, анты сами себя погубили, – заметил Барыжник. – Может быть, ты права, и ваше будущее выдернуло вас прямиком в катастрофу. Может быть, это урок.

– Антов сгубила не гордыня, – сказала Дурга. – Знаю, так говорить легче всего, но это неправда. Мы были выше ее.

– Изрядная гордыня – говорить, что ты выше гордыни.

– И все же я так говорю.

– Ладно, пусть не гордыня. А что в таком случае? Что вас сгубило?

– Невезение, – просто ответила Дурга. – Бывает в истории такая штука, как жуткое невезение.

Ариэль сидел и слушал, как препираются Барыжник и Дурга. Он смахнул со щиколотки муху – она тяжело упала на землю и мгновение лежала, оглушенная, прежде чем взлететь снова. Такие же мохнатые блестящие мухи, огромные, как злобные крылатые мыши, водились в Соваже – они очень больно кусались и летом были настоящим проклятием и для собак, и для псарей.

На самом деле это была именно что соважская муха.

– Нас атакуют! – заорал Барыжник, охлопывая голову. – Может, их приманил запах пицца-роллов…

Ариэль вскочил, однако рой уже налетел на него – жирные мухи задевали волосы, тыкались в кожу и жужжали, жужжали, жужжали. Дурга визжала, Барыжник ругался. У Ариэля все тело жгло от укусов.

– В корабль! – закричал Барыжник.

Они пробились сквозь рой, чувствуя мерзкое сопротивление отталкиваемых мух. Ариэль пытался от них отмахиваться. Каждая муха была огромная и мохнатая, пугающе индивидуальная, однако хор их звучал коллективно и сводил с ума.

Ариэль последним взбежал по пандусу, и Барыжник плотно захлопнул люк. Струйка мух успела просочиться внутрь. В «Альтамире» они были уже не громадным окутывающим облаком, а просто большими гадкими мухами. Барыжник перебил их одну за одной.

– Это неестественно, – сказал Ариэль. – Мухи не летают таким роем. Во всяком случае, я прежде такого не видел.

Барыжник сощурился на толстый мушиный трупик у себя на ладони.

– Я вижу на ней знак твоего волшебника, – сказал он. – Такой же, как был у человекопса. Такой же, как твой. Миленькая у тебя компашка.

Мухи жутким градом бились о корпус корабля, но мало-помалу их ярость ослабела. Жужжание не стихло, но изменило тембр, поскольку рой уплотнился, стал компактнее. Мухи собрались над догорающим костром; из темного смерча возникло дрожащее пятно, узнаваемая форма, фигура.

Повинуясь заложенным в них инструкциям, мухи зажужжали в унисон, модулируемый их крыльями, и через жужжание фигура заговорила:

– Ариэль де ла Соваж, тебе от меня не скрыться. – В гудении роя явственно слышалась интонация волшебника Мэлори. – Если потребуется, я отправлю за тобой всех соважских тварей. Я их создал, и они мне подчиняются.

Фигура рассыпалась, и рой вновь обрушился на корабль.

Барыжник, Дурга и Ариэль устало сидели на полу танцевальной студии. В зеркале они видели себя, искусанных до крови. Дурга вернулась на Землю и сразу пострадала от песьих мух. Ариэль чувствовал себя виноватым.

Барыжник встал:

– Я имел дело с насекомыми похуже, но не с такими, на которых чародейский знак. Здесь мы пока в безопасности, но осада только на руку твоему волшебнику. Кто заявится следующим? Медведи? – Он повернулся к Дурге: – Твой корабль вооружен? У тебя есть лучевое поле? Парализующий газ?

Дурга мотнула головой:

– Это не такой корабль.

– Что ж, я все равно не знаю, какое оружие годится против этих тварей, – сказал Барыжник. – Моей лучевой пилой можно уложить великана, но против роя она бесполезна. Ладно, значит надо бежать.

– Мы не убежим от мух, – возразил Ариэль.

Барыжник ухмыльнулся:

– Сколько раз тебе повторять? Лучший шмот мусорщик приберегает для себя. Моя ценнейшая находка всегда со мной. – Он выставил ноги, показывая истертые, заляпанные грязью сапоги. – Они семимильные! Умножают каждый шаг. Уж конечно, ты заметил… или ты думаешь, Ру Ганглери такой двужильный? Что ж, спасибо за лестное мнение. В этих сапогах я убежал от многих опасностей. Подметки надо бы сменить, а единственный сапожник, знающий их устройство, далеко… но, думаю, им достанет силы оставить рой позади.

Ариэль встал.

– Что ж, удачи, – сказал он. – И спасибо за твою…

– Что?! – рявкнул Барыжник. – Нет, я не пожертвую моим трофеем. Корабль ценнее этих сапог. Ты со своими мухами стоишь между ним и мной!

Он рассмеялся.

– «Альтамира» не твоя, – напомнила Дурга.

– Это я признаю, – весело ответил Барыжник, – и все равно думаю, что мне будет какая-нибудь выгода от ее прилета. И сохранения. – Он повернулся к мальчику. – Ариэль, погоня за тобой, так что я одолжу тебе семимильники и с ними мою удачу.

Мусорщик сбросил сапоги и протянул их мальчику – того шибануло запахом застарелого пота.

– Когда ты уйдешь и заберешь с собой мух, мы с Дургой организуем доставку корабля в Кром Вариа. Может, там с тобой и встретимся, когда оторвешься от погони.

Дурга встала:

– Я пойду с Ариэлем.

Барыжник поднял брови:

– Наверное, он сможет тебя нести… или ты его. Я в этих сапогах таскал грузы потяжелее. Но зачем?

– Ты забываешь, что я здесь не ради торговли и наживы, – ответила Дурга. – Я здесь, чтобы одолеть драконов. Вот и все. Ариэль говорит, они разделились и он им нужен. Это лучше всего, что я могла вообразить. Лучше всего, что было в моих обучающих моделях.