Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

Раненых и семью погибшего правителя Сафонов ближайшим рейсом отправил на Большую землю и получил ещё четверых бойцов-мёбов. Теперь его войско состояло из казу, четырёх местных и пятнадцати воинов Большой Земли. Считая переводчиков, аналитиков и научников. Так что прибывший на следующий день с «дружеским» визитом сосед, которого сопровождало аналогичное количество кавалеристов. моментально отказался от немедленного штурма. Да и было отчего! Почти все дружинники нового казу по сравнению с соседями выглядели богатырями и красовались в невиданных здесь доспехах. А сам массивный Сафонов на полголовы возвышался ещё и над ними.

Пока офигевшие от увиденного «гости» жарили на костре мясо любезно предоставленного им бычка, к Борису подошёл Перец:

— Командир, у всех пришлых по нескольку арканов и мешков для сбора добычи. Они явно пленников шли захватывать и грабить.

— То есть для приговора доказательств достаточно?

— Вполне. Один их визит сюда уже тянет на попытку вооружённого нападения. В том числе и на военнослужащих. Да и нет у нас тут никаких ограничений! Не определено.

— Но-но! Совесть-то выключать нельзя. Ладно, начинайте.

Схема была проста как мир: неудавшимся налётчикам, от щедрот казу, выкатили два бочонка прошлогоднего пива. В которые Олег Жук щедрой рукой всыпал димедрола, усилив эффект изготовленной здесь настойкой лагохилуса опьяняющего. Получилось поистине сногсшибательное снотворное. Для поддержания конспирации четверо местных и сам Жук с удовольствием присоединились к пирушке незваных гостей. Своих затем бережно перенесли в цитадель, досыпать, а чужих связали их же арканами. Через день двадцать будущих штрафников, их оружие и коней отправили на Большую Землю. А взамен теперь уже стационарная пневмомортира запулила в пузырь груз с запчастями аналогичной установки и парализаторами, также стреляющими с помощью сжатого воздуха. Восемь всадников на выносливых монгольских лошадках въехали сами. Они шустро разобрали груз, вооружились, разделили между собой боеприпасы и оснастили нелетальное оружие оптикой.

— Командир отделения снайперов, десятник Балабанов! Прибыли для дальнейшего прохождения службы в отряде гвардии подполковника Сафонова! — отрапортовал высокий сухощавый парень встречающему Сергею Гладкову. Научник протянул прибывшему руку:

— Привет, парни! Рад приветствовать в пузыре. Поможете мортиру собрать? А комэску сейчас доложу.

С лёгкой руки балагура Сидорова к Борису намертво прилипло новое революционное сокращение — от должности «командир экспедиции». Да, собственно, сам гвардии подполковник и не возражал. Родную авиацию напоминало. Сергей щёлкнул тангентой допотопной рации «ходи-болтайки»:

— Ноль-Десятый, я Горка! Груз прибыл штатно. Восемь снайперов на лошадях. Разрешите их задействовать на сборке мортиры?

— Горка, я Десятый. Добро! Сопровождение высылаю.

— Может, сначала хоть чайку глотнём? — вопросительно изогнул бровь Балабанов.

— Конечно, мужики! Всякое, даже самое маленькое дело должно начинаться с большого перекура. А после работы можно и по-чуть с устатку. Да под шулюм. Мы тут куликов набили. Казу не препятствует. Меня, кстати, Сергей зовут.

— Василий! — крепко пожал ему руку снайпер. — А шулюм у нас Сэвтя изумительно готовит. Пальчики оближешь! Да и для «по-чуть» у меня чудо- антисептик есть. Наш, забайкальский!

* * *

С помощью снайперов дело пошло веселее. Абщу хитровыделанного соседа заняли практически без боя, так как он увёл в набег сразу всю дружину. Его селяне тоже приняли смену очередного владетеля как должное. Лишь в цитадели произошла трагическая накладка — старшая из жён казу, облачённая в кольчугу, бросилась на воинов с мечом, а пока её вязали, младшая успела зарезать двоих малюток. В живых остался лишь насмерть перепуганный двухлетний мальчик, которого успели выдернуть буквально у неё из-под ножа. Обезумевших от страха пленниц связали и вместе с ребёнком временно поместили в небольшой чуланчик. Но когда открыли, оказалось, что старшая жена каким-то образом смогла задушить младшую. Выживший малец, кстати, был её собственным, а зарезанные малютки детьми убитой женщины.

Борис тяжело воспринял известие о гибели невинных. Всех жителей захваченной абщи собрали на центральной площади, где казу за неимением броневика забрался в седло своего гнедого. Сразу вспомнилась служба под Витебском, когда избрали помощником военкома эскадрильи по комсомольской работе. С тех пор частенько приходилось выступать на митингах, и Сафонов считался хорошим оратором. Поэтому, когда к нему двинулся переводчик, комэск жестом показал: «Сам!»

— Товарищи! — обратился он к селянам. — Да, именно товарищи! Все, кто работает, кто в поте лица добывает для людей еду, охотится, выращивает скот, зерно и овощи; все, кто растит детей и строит наши жилища, кто создаёт орудия труда: все мы теперь являемся равными трудящимися. Дружины и казу больше не будут жить за ваш счёт и просто так пользоваться плодами вашего труда. Мы — революционное войско Большой Земли — освободили вас от всего этого. Остальных (блин, как будет — эксплуататоров?) блох трудового народа мы тоже устраним. И жизнь каждого рабочего человека, я повторяю — каждого! — вскоре серьёзно улучшится. Голодать больше не будет никто. Опасность от хортов для людей и скота мы тоже устраним.

— Господарь казу! — обратился к нему какой-то очень худой мужик с хитрым прищуром, одетый в живописную рванину. — Дозволь слово молвить? А своих аскеров из дружины ты тоже устранишь?

В толпе жиденько захихикали.

— Каждый из моих аскеров прежде всего труженник, и уж потом воин. Вот ты кто по жизни, что делаешь?

— Вор он. И казев приглядчик. Блоха, в общем! — тут же отозвалась бойкая девица, одетая с претензией на роскошь.

Мужик возмущённо дёрнулся, но к нему уже притёрлись с боков два верховых мёба и аккуратно вздёрнули над землёй, ухватив за плечи.

— Да вы что творите, «товарищи»?! — возмущённо заверещал тот.

— Вор, вор он! — раздались ещё нестройные выкрики из толпы. — Давно руки отрубить надо. Да Сулимка всё за аскеров казевых прятался. Доносчик!

Сафонов властно поднял руку:

— Разберёмся, товарищи! Сказал же — этот мир принадлежит только людям труда. Сегодня всем быть дома. Мои воины посетят вас и узнают, сколько кого и что у вас есть. Затем получите от нас революционную помощь: на каждого взрослого в семье — по две меры зерна, на ребёнка — по одной.

— Мой казу! — почти сразу откликнулся седой благообразный дедок из числа аксакалов, что стояли в первых рядах. — А как быть, ежели в семье человек-то только двое, да и то старик и малец, зато баб и