Проект «Валькирия» - Владимир Валериевич Стрельников

будет — прокол, сделанный ныряющим космолётом, выход в одну из параллелей перехватчика или же прохождение сигнала от следящих спутников КНОС (системы космического наблюдения, оповещения и связи), которые сигнализируют на базу о появлении в их секторах аппаратов Диких. То есть хронопоток тут течёт рваными кусками, как на заедающей киноплёнке. Хотя находящиеся внутри самого «фильма» этого не ощущают.

В душе Штрассла бушевал ураган эмоций. Он уже привык, что «Льва Африки» окружающие воспринимают пусть необычной, но почти всемогущей аватарой самого бога войны — Огуна. Курчавые, что столпились за спиной, искренне верили в это. Так как же сейчас на их глазах признать верховенство над собой ещё кого-либо? Тем более своего убийцы?

Очевидно, в глазах воскрешённого мелькнуло что-то такое. Потому что от окружающих отделился квадратный, словно вырубленный топором воин с уголками старшего космонавта и обратился к Феоктистову:

— Майн фон адмираль, позвольте поучить мальчишку? Думаю, пары смертей ему будет достаточно.

— Отставить, Ирвин. Он и его ребята подвиг совершили. Да такой, что никто раньше до них не делал. Так что могут себе позволить. Организуйте пир.

— Есть, майн фон адмираль!

И всё же Ирвин не выдержал. С улыбкой в тридцать два зуба подскочил к Хуберту, быстро накрыл голову пилоткой и залихватски козырнул на прусский манер. При этом еле слышно, но отчётливо прошептал:

— Не зли Одина, придурок!

Это вновь выбило Штрассла из колеи. Тем временем подошёл другой космонавт, поприветствовал его принятием метрополианской строевой стойки, с заметным немецким выпячиванием груди и протянул комплект кайзеровской военной формы, накрытой широкополой шляпой «Льва Африки». Вот только погоны из-под неё выглядывали с тремя четырёхлучевыми звёздами!

— Поздравляю, камрад штабсфельдфебель! — уже на метрополианском громко сказал адмирал. — За выдающиеся заслуги при выполнении заданий командования вы повышены в звании и награждены Рыцарским Крестом Железного Креста с дубовыми листьями.

В руках командующего истребительными эскадрами Солдат Сумерек появилась заветная для любого эксперта Люфтваффе коробочка белой кожи, на подушке которой чернел крест на чёрно-бело-красной орденской ленте. Только вместо скобы её сжимала небольшая серебряная розетка в виде трёх дубовых листьев. Было и отличие — отсутствовала привычная свастика в центре, а вместо цифр «1939» на нижнем луче стояли первоначальные «1813».

Сердце сладко сбойнуло: награда легендарного земляка, генерала горных войск Эдуарда Дитля! Появилось подзабытое «першение в горле», как лётчики шутливо называли искреннее желание кого-либо заполучить Рыцарский Крест — единственный орден на шейной ленте. Неожиданно Хуберт понял, что все обитатели базы стояли уже не толпой, а ровным трёхшереножным строем, позади своего командующего и широкоплечего капитана первого ранга.

Феоктистов же теперь выглядел как потомственный прусский генерал: спина ровная, словно кол проглотил, надменный, чопорный, но в то же время смотрит на Штрассла с искренним одобрением. Стоящий за ним «кап-раз» рявкнул так, что эхо пошло под сводами:

— Э-эскадра, смирно! Ранение — на середину!

Коробочку с орденом адмирал церемонно положил на белую «грамоту вручения» с золотым кайзеровским орлом на лицевой стороне и протянул новоиспечённому штабсфельдфебелю. А затем с силой пожал ему кисть правой. По-немецки, с баварским выговором, торжественно произнёс:

— Носи с честью, камрад рыцарь!

— Ура-ура-ура-ура!!! — выдохами слитно заухали «сумеречники», вторя себе резкими ударами бластеров по нагрудным частям скафандров. От этого какая-то дикая, первобытная радость захлестнула и самого Хуберта.

Впрочем, поздравляли не все. Добрая половина Солдат стояла молча, с хмурыми злыми лицами. Наконец один из них не выдержал:

— Да что ж немчика-то этого фрицевской цацкой при всех награждают!

Адмирал, не поворачиваясь, тут же отреагировал:

— Космонавт Рогов!!

— Я!

— Выйти из строя!

— Есть!

Подтянутый молодой парень на вид чуть старше двадцати, с длинным аккуратным чубом, яростным взором и выпирающими желваками упрямо стиснутой челюсти картинно вышел на два шага.

— Хочешь Рыцарский Крест вместо Звезды Героя?

— Никак нет, товарищ адмирал! Не хочу.

— А саму золотую Звёздочку?

— Если заслужу, то да, конечно! — дерзко ответил молодой космонавт. Феоктистов резко обернулся ко всему строю.

— Так, вперёд! Если сумеешь, как этот рыцарь, создать на Девятке партизанский отряд, перебить с ним более двухсот Диких, из которых семьдесят пять навсегда лишить возможности воскрешения, да ещё и сорвать с европейского фронта в невоюющее захолустье целую боевую орду противника; при этом не потерять никого (вообще никого!) из своих и всех эвакуировать (из дикой африканской саванны — в космос!) — лично буду ходатайствовать о введении в Метрополии звания Герой Советского Союза и награждении им тебя, красивого. А пока будут решать, лично одну из собственных Звёзд вручу!

В зале повисла звенящая тишина. Рогов слегка растерянно поглядывал на Штрассла. А адмирал взял руку австрийца, держащую Рыцарский крест, и как рефери у боксёра-победителя высоко взметнул её вверх:

— Эта награда соответствует дважды Герою! И штабсфельдфебель полностью её заслужил. Как и право носить вообще все свои регалии из той, нашей прошлой жизни. Готов повторить, Рогов?

Лицо космонавта закаменело:

— Готов, товарищ адмирал!

— Но учти, при этом ты будешь обязан освоить уникальный способ мгновенной межпространственной связи и с его помощью регулярно передавать командованию на Землю-1 важную разведывательную информацию. А по окончании своего геройского рейда вывезти с оккупированной территории два с половиной десятка негров. Которых предварительно там найти и привлечь к партизанским действиям.

Рогов молчал.

— Ах, да! Чуть не забыл! — картинно хлопнул себя по лбу адмирал. — Тебе же ещё огненный таран придётся совершить. В самом начале. Выжить в нём и потерять обе ноги. А когда Диких начнёшь пачками валить, не забудь ещё «Месть Нибелунга» освоить. Это когда силой ненависти в голой руке вместе с сердцем врага его душу безвозвратно сжигаешь.

Парень с усилием что-то преодолел в себе:

— Извините, товарищ адмирал!

— Ты не у меня прощения проси.

Космонавт сглотнул, но всё же повернулся к Хуберту:

— Извините, камрад… штабсфельдфебель. Был неправ.

Стоящие в первой шеренге крепыши, что недавно кричали «ура», вновь начали негромко бить себя бластерами. Космонавт покосился на них, ещё раз вздохнул и, вытащив личное оружие, тоже два раза ударил по своей груди.

— Так, закончили детский сад! — отмахнулся адмирал. — Разойдись! Без чинов.

Шеренга Солдат Сумерек пришла в движение, а упрямый Рогов уже другим голосом, совсем не по-уставному, спросил Феоктистова:

— Бать, а что — в Метрополии своих наград нету, что ли? Ну, чтобы парня достойно отметить.

— А сам-то как думаешь? Вот сделаешь