Непосвященная - Селена Ниршева

Мое сердце тут же ушло в пятки. Я сглотнула комок тревоги, представив в кронах затаившегося врага, тварь с когтями и желтыми глазами. Но вместо того, чтобы приготовиться к бою, Карион с совершенно невозмутимым видом отрастил длинные, острые когти и молниеносно взметнулся вверх по гладкому стволу здоровенного кедра.

— Что случилось? — прошептала я, поворачиваясь к рядом стоящему Терасу, судорожно сжимая в кармане рукоять своего кинжала.

Он глубоко вздохнул и широко улыбнулся.

— Орешки…

— Орешки? — не понимающе переспросила я, чувствуя, как напряжение начинает сменяться глупым недоумением.

— Да, — кивнул Терас, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Карион обожает кедровые орешки. И если видит шишки в зоне досягаемости, то непременно набьет ими все карманы. Спорить тут бесполезно. Мы с Дороком уже привыкли.

Я повернулась к Леаме, и та точно так же, как и я, удивленно вскинула брови, явно не ожидая такого поворота событий.

Не прошло и пары минут, как он, как ни в чем не бывало, бесшумно спрыгнул на землю, деловито отряхнул руки, и мы, не проронив ни слова, продолжили свой путь. Лишь по едва слышному шелесту в его кармане можно было догадаться о добыче.

Пока мы шли, мне вдруг страшно захотелось развеять тишину и узнать что-то о своей спутнице. Я пристроилась к Леаме в шаг.

— Леама, расскажи мне о себе. То, что можно. Я ведь совсем ничего не знаю о тебе.

Она сначала немного напряглась, опустив взгляд, но затем ее лицо озарила тихая, немного грустная улыбка.

— Я сирота, Хозяйка. Родителей своих не знать. Жить при Звездном дворе, там работать на правителя Лурдана. Моргат забрать меня, и я заключить с ней сделку. Мне нечего рассказать, — она пожала хрупкими плечами. — Я носить корзины с грязным бельем, помогать на кухне. Когда Моргат привести меня в таверну, я стать счастливей. Не свободной, нет. Но у меня появиться более приятные дела.

Терас, чей слух, казалось, улавливал все, даже шепот листьев, тут же вклинился в разговор, подмигнув мне.

— Ой, вот здесь можно поподробнее! Что там за «приятные дела» у тебя были в таверне?

Я строго посмотрела на него, но он лишь сделал удивленное лицо.

— Что⁈ В этой таверне дарят любовь! Я могу же просто поинтересоваться!

Сбоку раздалось ядовитое ворчание Кариона.

— Не любовь. Там торгуют телами.

Терас махнул на него рукой, будто отгоняя назойливую муху.

— Ой, брось! Надо тебе всё испортить!

Но наш легкомысленный спор был резко прерван. Дорок, замер как вкопанный и медленно поднял руку, призывая к тишине.

— Тихо! — его голос прозвучал глухо и напряженно. — Чуете? Гнилью пахнет. Где-то рядом темный дух.

Карион мгновенно преобразился. Вся его расслабленность исчезла без следа. Он выпрямился, жадно втягивая воздух носом, как зверь, идущий по следу. Его глаза сузились, став полностью черными.

— Еще только вечер. Какого хрена темные повылазили так рано?

— Не знаю, — коротко бросил Дорок, обводя взглядом окружающую чащу. — Но прекращайте болтовню. Смотреть в оба!

Мы как по приказу разом замолчали. Воздух, и правда, стал более густым и сладковато-приторным, с явным оттенком разложения. Леама инстинктивно прижалась ко мне, и я почувствовала, как дрожит ее плечо. Я приобняла ее за хрупкие плечи, пытаясь передать хоть каплю уверенности, которой у самой не было. И в этой гнетущей тишине, нарушаемой лишь тревожным стуком собственного сердца, мы двинулись дальше, насторожившись, готовые к встрече с неведомой тьмой.

Мы шли, казалось, целую вечность. Солнце давно погасло, поглощенное пеленой ночи. Кругом была кромешная тьма, где каждый шорох казался зловещим. Но, похоже, для ищеек темнота не была помехой — они шли уверенно, будто в собственном доме, их шаги были твердыми и безошибочными.

Наконец мы вышли на небольшую поляну, где стоял исполинский, многовековой дуб. Его мощные ветви, словно руки великана, образовывали над нами плотный живой навес. Дорок поднял руку, и наша маленькая колонна остановилась.

— Карион, осмотри местность. Терас, поленья и хворост для костра, — его команды прозвучали тихо, но с железной неоспоримостью.

Братья молча растворились в темноте. Дорок же подошел к нам с Леамой, и его массивная фигура в сумраке казалась еще более монументальной.

— Ничего не бойтесь, — его низкий голос был неожиданно спокоен. — Мы знаем эти леса. И тех, кто прячется во тьме. Когда ляжем спать, мы с братьями будем охранять ваш сон по очереди.

По моему телу пробежала ледяная дрожь. Я даже представлять не хотела, какие еще твари, кроме негулей и скрытней, могли таиться в этой черноте. Но, собравшись с духом, я задала вопрос, который меня беспокоил.

— Как ты думаешь… если вдруг придется, у меня получится вновь воспользоваться магией?

Дорок ненадолго задумался, его взгляд был устремлен куда-то вглубь себя.

— Я не знаю, Ведьма. Но тебя это не должно беспокоить. Мы вас защитим. Я защищу тебя.

От этих простых слов по моим жилам разлилось странное, согревающее тепло, и я невольно улыбнулась ему. И случилось чудо — всего на мгновение его суровые черты смягчились, а во взгляде, обычно тяжелом и сосредоточенном, мелькнуло что-то теплое, почти мечтательное. Но наваждение длилось лишь секунду. Он резко отвел глаза, и привычная маска собранности вновь легла на его лицо.

Пока он отошел осматривать старый дуб, я, стараясь отогнать странное волнение, достала из межпространственного кармана два больших теплых одеяла и расстелила их на мягкой траве под надежным укрытием ветвей. Леама помогла мне разложить провизию, и мы уселись в ожидании остальных.

Первым вернулся Терас, сгибаясь под огромной охапкой хвороста и сухих веток, которые доставали ему почти до подбородка.

— Неси сюда, — Дорок кивнул в сторону подготовленного места, рядом с нашим привалом.

Я молча наблюдала за их слаженными, почти интуитивными действиями. Они понимали друг друга без слов.

— Чисто, — внезапный голос Кариона прямо за спиной заставил меня вздрогнуть и чуть не подпрыгнуть на месте.

Он бесшумно подошел к аккуратно сложенным дровам и присел на корточки напротив будущего костра. Затем, не говоря ни слова, положил ладонь поверх сухих веток и закрыл глаза. Я придвинулась ближе, завороженно глядя на него. Спустя несколько секунд из-под его пальцев потянулся легкий, почти невидимый дымок, пахнущий жаром и смолой. Затем он резко убрал руку,