Непосвященная - Селена Ниршева

Терас обиженно надул губы и обернулся к брату.

— Я хотя бы ищу! А вот ты… я вообще не уверен, что ты спал с кем-либо!

Карион лениво покосился на него, и на его губах заиграла привычная ухмылка.

— Я не собираюсь растрачивать себя на «всех».

— На всех? — захохотал Терас. — Да я ни одной рядом с тобой не наблюдал!

— А ты мне в штаны не заглядывай! — парировал Карион с убийственным спокойствием.

— Вот еще! — фыркнул Терас. — Какие там в штаны! Я в принципе рядом с тобой женщин не наблюдал!

Дорок обреченно вздохнул. Его плечи напряглись, будто под невыносимой тяжестью братского идиотизма.

— Мы вообще-то не одни! — проворчал он, повышая голос. — С нами идут две женщины, и они вас прекрасно слышат!

Я не смогла сдержать смех. Эта абсурдная перепалка разрядила напряжение, витавшее в воздухе с самого утра.

— Ооо, нет! — воскликнула я, подмигивая Леаме, которая тоже прятала улыбку. — Пусть продолжают! Так намного веселее идти.

Карион что-то многозначительно фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка чего-то, отдаленно напоминающего развлечение.

— Ну всё, — с торжеством объявил Терас, — после этих слов наш ворчун заткнется на вечность!

И мы все, кроме Кариона, не выдержали и рассмеялись. Наш смех звенел под сенью древних деревьев, разгоняя тени и делая долгий путь чуть менее тяжелым.

Солнце уже стояло высоко, безжалостно припекая макушки деревьев. Мы шли, казалось, вечность. Ноги гудели от усталости, а в спине засела тупая, ноющая боль. И тут, словно подливая масла в огонь, мой желудок предательски и громко заурчал, нарушая лесную тишину. Я покраснела, но, к счастью, никто, кроме идущей рядом Леамы, не услышал. Она лишь тихо хмыкнула.

Дорок будто уловил мою немую жалобу. Он внезапно остановился и обернулся, его взгляд скользнул по нашим уставшим лицам.

— Пора пообедать и немного отдохнуть, — его голос прозвучал твердо и властно. — Карион, отправляйся проверить местность.

Карион, шедший чуть поодаль, взметнул брови чуть ли не к линии волос, выражая немое недоумение.

— Я? Днём? — протянул он с преувеличенной обидой. — А впрочем… без разницы.

Он махнул рукой, полной показного безразличия, и в следующее мгновение бесшумно растворился среди густых зарослей, как тень.

Дорок повернулся ко мне, и его тяжелый взгляд заставил меня внутренне подтянуться.

— Твоя очередь, Ведьма. Достань провизию. Сосредоточься на определенных вещах: мясо, сыр, лепешки. И вода. Мы расстелим полотно и подождем Кариона.

Магия… опять. После утреннего провала с купелью мне не хотелось снова ударить в грязь лицом. Но приказ есть приказ. Я кивнула, закрыла глаза, отгоняя посторонние мысли. Внутри заструилось знакомое тепло, и в ладонях вдруг ощутилась приятная тяжесть. Я открыла глаза — на разостланном Леамой покрывале лежали несколько аккуратных свертков: вяленое мясо, ломтики душистого сыра, плоские лепешки и прохладный бурдюк с водой.

Мы с Леамой удобно устроились на покрывале, с наслаждением разминая затекшие ноги. Дорок пристроился на огромном, замшелом пне неподалеку, уставившись куда-то в дальнюю чащу. Его спина, как всегда, была прямой. А Терас, сидя на корточках, с видом истинного знатока достал два кинжала и принялся водить их лезвиями друг о друга, извлекая мягкий, шипящий звук. Этот монотонный скрежет действовал почти медитативно.

Я, не теряя времени, достала из сумки книгу о магии. Страницы легко открылись на нужном месте. «Ведьмы и фамильяры». Я углубилась в чтение, и мир вокруг постепенно перестал существовать.

«Фамильяр — не слуга и не простой зверь. Это дух, воплощенный в плоть, верный спутник и хранитель ведьмы. Связь между ними рождается в сердце магии, это союз душ, превосходящий слова. Фамильяр черпает силу из своей хозяйки, а она, в свою очередь, обретает в нем опору, его инстинкты и преданность. Он — ее щит в бою, ее глаза в темноте, ее тихий голос разума в час сомнений. Чаще всего фамильяры являются в облике существ, наделенных древней мудростью: воронов, кошек, лис или волков. Их взгляд полон понимания, недоступного простым смертным».

Я представила себе такое существо рядом… умные глаза, безмолвное понимание, абсолютная преданность. Грусть сжала сердце. Какую же силу должна была иметь ведьма, у которой был такой спутник!

Я перевернула страницу и прочла продолжение, которое, казалось, было написано позже, другим, более уставшим почерком.

«Увы, с веками истинная связь между ведьмами и фамильярами стала редеть. Магия потускнела в сердцах ведьм, и многие духи, не находя более достойных носителей, отвернулись от нашего мира или погрузились в долгий сон. Ныне редко какая ведьма может похвастаться верным фамильяром. Лишь немногие, самые сильные или… самые чистые сердцем, удостаиваются этой чести. Большинство же остаются в одиночестве, ища поддержки лишь в собственных силах и знаниях, забытых в пыльных томах».

— Нашла что-то интересное? — раздался прямо над ухом голос Тераса.

Я вздрогнула и захлопнула книгу. Он стоял, все так же вертя в пальцах отточенный кинжал, и с любопытством заглядывал мне через плечо.

— Про фамильяров читаешь? — он свистнул. — Это тебе не игрушки. Слышал, они могут и характер подпортить, если ведьма слаба духом.

— А ты много ведьм с фамильярами видел? — не удержалась я.

Терас задумался на секунду.

— Ни одной! — он потер плечо. — Мы были в разных дворах, но большинство ведьм проживают сейчас при дворе Воды, а там я увы не успел побывать.

Из чащи бесшумно вышел Карион. Он отряхнул с рукава невидимую пыль.

— Место чистое. Можно трапезничать, пока Терас не начал жевать кору с деревьев.

Мы принялись за еду. Простая пища казалась невероятно вкусной. Я ловила себя на том, что украдкой смотрю на Дорока, все так же сидящего на своем пне. Он отломил кусок лепешки и медленно жевал, его взгляд был обращен внутрь себя. И я снова подумала о фамильярах. О верности, которая не зависит от времени и силы. О союзе, который не так-то просто разорвать. И в глубине души, совсем тихо, зародилось крошечное, почти неслышное желание. Желание однажды тоже оказаться не одинокой.

С последними крошками лепешки, исчезнувшими с полотна, наша короткая передышка закончилась. Дорок молча встал с пня. Похоже пора было двигаться дальше.

Путь наш пролегал через густые заросли, где высокие деревья сплетались кронами, создавая подобие зеленого свода. Воздух, еще недавно наполненный ароматом хвои и земли, становился все тяжелее. Мы шли, уворачиваясь от цепких веток, как вдруг наше движение