Код волхва. Книга 5 - Алексей Даньшин

— Для подводных крыльев материалы прочные нужны. А тут, кроме дуба или ливанского кедра, и нет ничего пригодного для местного судостроения. Может, зимой? На лошадках в карете с комфортом?

— Ага, по буеракам раком? Это на юге дикая степь, где зимой ещё можно как-то на лыжах ехать. А на севере одни леса да болота сплошные.

— Я тебе нормальный маршрут по рекам рассчитаю. У меня же карта теперь есть.

— По морю безопаснее будет.

— Это да. Но…

— Ника! Этой зимой не поеду я туда. Тут дел куча. На лето поход к острову планировать буду.

— Как скажешь, — как-то быстро согласилась она.

— В чём подвох?

— Ну я всё понимаю, у тебя будет молодая жена, то да сё…

— Ника!!!

— Ни в чём.

— Погоди! Точно! У тебя же есть карта? Подробная карта всего этого мира? Это же круть по нынешним временам!!! Жалко, принтера нет. Стоп! Ты ведь через Алёшу нарисовать можешь!

— Могу, — как-то невесело ответила она. — Но Алёша уже начал готовить сборку онтогенератора. Не надо его отвлекать на всякую ерунду. Там код сложный.

— Эх, такую мечту загубила на корню, — вздохнул я, мечтательно глядя вперёд.

— Могу карту тебе спроецировать на бумагу, а ты её обведёшь в меру художественного таланта. Только тебе-то она зачем?

— Надо же понимать точные границы владений у будущего союза. Ладно, потом займусь как-нибудь. Шастун там бумаги много привёз.

И мы оба замолчали.

Я унёсся мыслями уже куда-то далеко вперёд. Но первым по списку шла всё-таки свадьба.

— Первым у тебя по списку должна быть дорога во Вручий. И она через Смоленск идёт.

— Ты про этот разговор Горемысла с Корнеем?

Встреча волхвов не прошла мимо внимания Ники через метку на Горемысле. Сам разговор был для меня не особо интересным, но вот известие о стремлении Станислава пойти на мировую с Ярославом мне было на руку. Скорее всего, придётся потратить какое-то время на встречу со смоленским князем. Может, даже на свадьбу его пригласить и с собой сразу во Вручий взять?

…

Вечером встали на ночёвку у очередной деревушки, все жители которой высыпали на берег встречать нас песнями да плясками. Мои концерты тут все помнили очень хорошо.

Тихо тренькнул медальон на груди.

— Брячислав?

— Илия? Тут такое дело. Я у Витебска стою с дружиной. А меня посадник в ворота не пускает. Я вот и думаю, может, мне его сжечь к лешему?

— Витебск?

— Ну не посадника же? Этот и так там сгорит.

— Погоди, не ершись! Ярослав давно уже гонца с грамотой послать должен был. Ты его вызывал?

— Он божится, что посылал гонца. Аж две седмицы назад ещё.

— Ну вот! До Витебска гонец доберётся аккурат за две седмицы, если не завязнет на волоках и вода не подведёт. Погоди, я тебя вызову скоро, уточнить надо.

Я выключил амулет и мысленно обратился к Нике.

— Ярослав точно гонца послал?

— Точно. Одного из своих ближников, Петра Лысого. Метка от его амулета фиксируется сейчас как раз около Витебска. Живой. Движется.

— Ясно.

— Брячислав! — я набрал сразу. — Там просто гонец, видно, не сильно расторопный. Но думаю, или сегодня, или завтра утром уже в Витебске должен быть. Так что всё хорошо, не переживай. И не надо городок жечь, прошу тебя. Это же твой город теперь!

— Но посадника всё равно выпорю, — Брячислав заметно успокоился, но по инерции ещё выпускал пар.

— А представь, если бы это был твой посадник, и к воротам приехал бы какой-то другой князь и начал требовать их открыть. Он всё правильно делал, строго по уговору.

Князь на том конце вздохнул.

— Ты там замёрз, что ли? — спросил я.

— Да нет. Просто ехали три дня. А теперь ещё тут стоять. Всем моим уже в баньку охота да девок.

— Ты ж женат!

— Молодой ты, Илия! Вот женишься, тогда поймёшь.

Я усмехнулся. Сказал бы я тебе, салага, какой я молодой. Да ты не поймёшь. Но нравы тут и правда другие, так что со своим уставом в чужой монастырь лезть не буду.

…

Капитан сильно удивился, увидев Матвея рядом с галерой в порту. Он-то считал, что уже и зимовать они в Тавриде будут. А тут ворвался этот бешеный епископ и давай всех поторапливать в море выходить.

Тут уже и ветры студёные с моря начали дуть, прижимая корабли к берегу, а им срочно надо было вёслами грести в сторону дома. Помёрзнут же гребцы! Хоть и рабы, но если в дороге сдохнут, то кто потом на вёсла сядет?

Но потом случилось что-то странное. Священник порылся у себя в сундуке, и на палубе, и в трюме галеры вдруг стало тепло, как летом.

Матвей только улыбнулся в ответ на вопросы капитана и приказал не задерживаться с отправлением. И вот теперь большая имперская галера везла этого странного епископа из Херсонеса в Константинополь, невзирая на ветры и шторма.

…

Ярослав после вызова Брячислава был слегка на взводе. Чуть ведь не поругались они с племянником из-за этого гонца. Леший его где-то носит до сих пор! Но он поговорил с Илиёй и успокоился. А потом киевский князь задумался о другом.

Выходит, Илия как-то может по своим защитным амулетам видеть, где тот находится? Стало быть, вся дружина княжья, коя в те амулеты обряжена, у Илии как на ладони?

Хорошо это или плохо?

Пока Илия союзник — может, и хорошо. А коли вражда вдруг возникнет? Вон, с Брячиславом ведь на голом месте почти поссориться могли.

Это всё от прежнего недоверия. Меж князей никогда особой братской любви и не было. А как отец умер, так и вовсе собачиться стали друг с другом. Первенство своё отстаивая и не желая быть в ведомых. У каждого свой гонор. Святополк вон троих братьев убил, а может, и Повизда тоже упокоил, если слухи не врут. Откуда тут вере в братскую любовь взяться. Все от разных матерей, у всех свой удел, и каждый на киевский стол метил.

Это Илия от корня Святославова. Но Брячислав-то свой, полоцкий. Рогнеда, мать Ярослава, ему бабка родная. А злости на Рюриковичей у него было столько, что за три жизни не исчерпать. Отца своего, Изяслава, как старшего сына князя Володимира, он почитал прямым наследником Киева. А себя после смерти отца, стало быть, первым на великое княжение. Потому и идея Илии об отмене лествичного права ему так по сердцу пришлась.

Но предложенный Илиёй формат союза княжеств сглаживал