Хранитель Замка - Виктор Молотов

— Вернёмся к дару, — сказал он, когда стена опустела. — Система у вас работает. Значит, искра должна была быть. Неужели совсем никогда и ничего? Вспоминайте, Виктор Александрович. Детство. Совпадения, которых не должно было случиться. Сны, которые сбывались. Техника, которая при вас ведёт себя иначе.

— Лампочки при мне перегорают как у всех, — первое, о чем вспомнил я.

— Животные? Обычно они тянутся к людям с даром.

— Кошки соседские меня терпели. Без восторга.

— А при деде? Лев привозил вас сюда в детстве?

— Не помню такого.

Хотя знать я и не мог: тело досталось мне без анкеты. В сети писали, что дар живёт в теле и после смерти хозяина. Выходит, спрашивать надо было у тела, и оно пока отмалчивалось.

Отвечал я скупо, и с каждым ответом Дрозд кивал так, будто вычёркивал строку из заранее составленного списка.

— Даже в том особенном месте?

— В каком месте? — уточнил я.

Инспектор посмотрел на меня внимательно, двумя секундами дольше положенного.

— Ваш дед писал о нём. В той копии завещания, которую велел сжечь после прочтения. Вы это сожжение и произвели, Виктор Александрович. При мне, в кабинете нотариуса. Собственной рукой, в пепельнице, до последнего листа.

Под ногами у меня открылась вторая за день пустота, и глубина этой была серьёзнее утренней.

Про маршрут я сумел отговориться забывчивостью, и монета «запамятовал» была истрачена там же, при свидетелях. Второй раз её к оплате не примут. Человек, сжёгший документ в пепельнице нотариуса, обязан помнить, что именно он сжигал.

Расклад на дворе стоял простой. Что было в той копии, на этом дворе знал один человек, и человеком этим был не я.

Пауза тянулась и уже начинала весить.

— Особенное место, — раздалось из стены голосом Эльзы, задумчивым и без всякой конспирации. — Боже мой. А ведь туда лет сто уже никто не поднимался.

Правило тишины было нарушено в третий раз за день, и впервые за день я был этому рад.

Я обернулся к стене и сделал единственный ход, который из моей позиции вёл вперёд.

— Сходим. Прямо сейчас, — я перевёл взгляд на Дрозда. — И призраки составят нам компанию, раз уж им в стенах не сидится.

Эльза вышла из кладки уже целиком, в парадном виде, с чашкой, и по тому, как она подхватила роль, стало ясно: поняла она всё и прикрывает меня в четыре руки.

— Разумеется, я провожу, — сказала она тоном хозяйки, объявляющей экскурсию по дому. — Господин инспектор, вам понравится. Гости от северной башни всегда были в восторге, во всяком случае те, кого туда пускали.

Эльзе за эту минуту причиталось. Уборку в её гостиной, о которой она напоминала сто лет, я внёс в смету без торга.

За ней молчаливо выплыл Генрих Карлович, который тоже не собирался скучать в стенах.

— Одну минуту, — сказал я, прежде чем двинуться к башне. — Договоримся на берегу, Игорь Викторович. Всё, что вы увидите наверху, пойдёт в протокол или мимо него?

Дрозд оценил вопрос и убрал папку под локоть.

— Мимо, — сказал он. — При одном условии, и вы его слышали утром. Доступ на объект. В любое время, без бланков и без Карпова.

— Доступ ради чего?

Он помолчал, и я впервые за день увидел, как этот человек подбирает слова для себя, не для протокола.

— Двенадцать лет я езжу по адресам с прибором. Меряю фон, ставлю галочки, отправляю объекты по графам. Живого магического объекта в порядке я не видел ни разу. Мне они достаются в двух вариантах: руины и графа «уничтожен». Ваш может стать третьим, и я хочу на это смотреть. Вот и вся корысть.

Он даже улыбнулся одним уголком рта. И я понял, что точно недоговаривает.

— При первом вашем приезде вы на Хорбрунг глядели иначе, — я немного блефовал, потому что помнил его в прошлую встречу.

— В первый мой приезд, — Дрозд выдержал паузу, — наследник спрашивал, кому можно сбагрить объект побыстрее. А сегодня утром я увидел стойки, и как будто бы совершенно другого человека.

— Наследство, видимо, меняет людей. Принято. Доступ против молчания. Границы доступа обговорим отдельно, списком.

— Списком даже лучше, — согласился Дрозд. — Люблю документы.

Дрозд посмотрел на часы, убрал их и застегнул папку.

— Ведите.

У входа в северную галерею по моему затылку прошёл холодок, знакомый по западной башне, короткий, оборвавшийся на втором шаге. Прежний проводил нас до порога и внутрь не пошёл. Не пошёл или не смог, выяснять я не стал, а вот запомнил накрепко.

Эльза вела нас переходом, который я ещё не обследовал: галерея вдоль северной стены, потом винтовая лестница в толще кладки.

— Вы должны понимать главное, — рассказывала графиня на ходу. — Хорбрунг строился иначе, чем обычные замки. Оборонные сооружения его времени ставили от войны. Этот ставили с магическим потенциалом, изначально, от первого камня. Потому и вид у него другой, вы наверняка заметили. Окна вместо бойниц. Башни стоят по линиям, которых нет ни в одном фортификационном учебнике.

— Заметил в первый приезд, — отозвался Дрозд. — В отчёте писал, что планировка нетиповая.

— Нетиповая, — Эльза улыбнулась этому слову, как милой наивности. — Северная башня, к вашему сведению, ставилась первой. Всё остальное строили уже вокруг неё.

Я слушал и вёл свой учёт. Кладка перехода шла ровнее, чем на нижних этажах, шов к шву, без позднейших заплат. Ступени винтовой лестницы были целыми, без выработки посередине, и это говорило громче любых дат: по этой лестнице веками почти не ходили.

На четвёртом витке из ниши в стене, из пустоты, донёсся шёпот Тихона.

«Наверх идёте? Правильно идёте. Только знай, начальник: гнилью там не пахнет. Там вообще ничем не пахнет. Я проверял в первую ночь и больше ходить туда не хочется. Отпугивает это место».

Место, где нет даже запаха времени. Я отметил это в ведомость и продолжил подъём.

Сектор: северная башня.

Данные: Загрузка…

Очередную зависшую загрузку за неделю я принял почти с уважением. Место, о котором молчали призраки, документы и дед, оказалось не по зубам даже артефакту у меня в голове.

Чем выше мы поднимались, тем тише делалась Эльза. А Генрих Карлович вовсе молчал, что тоже меня настораживало. Дрозд перестал водить ручкой по бумагам ещё раньше.