Хранитель Замка - Виктор Молотов

— Не полезут. Комната идёт по документам как аварийная. Если полезут, я разверну их у двери сам.

Эльза подплыла ближе и понизила голос до того уровня, на котором в её исполнении говорят важное.

— Виктор, я спрошу прямо. Что будет с нами, если у них сойдётся не то, что нужно вам?

— Объектом займётся другой отдел. Что делает другой отдел, мне не сообщили, и узнавать я не планирую.

Чашка выскользнула из её пальцев, ушла сквозь плиты пола и вернулась на блюдце. Графиня этого не заметила.

— Я поняла. Мы будем тише камня.

— Ещё один вопрос, — сказал я. — Откуда вы вообще берёте силы на существование?

В зале стало тихо. Генрих Карлович нашёл себе занятие у окна, Конрад изучал раскос под стойкой, и на меня резко перестали обращать внимание.

— Из замка, — ответила наконец Эльза.

— А замок откуда?

— Этот дом хранит много секретов, Виктор. — Она улыбнулась и пригубила из пустой чашки. — Некоторые из них старше меня, а я, между нами, не первой молодости.

Я отметил ещё один секрет и продолжил обход.

Альбина приехала в десять, на автобусе и пешком через лес, с папкой под мышкой.

— Виктор Александрович! Я всё привезла: копию завещания, опись работ, смету по западной башне, и ещё я распечатала выписку по объекту, вдруг спросят!

— Спросят. Держи всё при себе и открывай только по моей просьбе.

— А мне что делать?

— Ходить рядом, записывать и молчать. Пока я не скажу иначе.

— Молчать, — она кивнула, и ручка её замерла над блокнотом. — Виктор Александрович, а вы уверены, что призраки смогут держать «режим тишины»?

— Не уверен. Но выбора у нас нет, придётся им довериться.

Замок к одиннадцати стоял в полной тишине, и тишина эта была неправильная. За неделю я выучил звуковой фон этого дома наизусть, а теперь из него убрали всё: Рамштайн, чашку, гуденье в нос, шаги над головой.

В главном зале стало слышно, как в углу капает вода.

Тёмная машина остановилась у грунтовки в одиннадцать ноль-ноль.

Дрозд вышел первым, в том же костюме с серебряной эмблемой на лацкане. Следом выбрался молодой парень с планшетом на ремне и с чемоданчиком в руке.

— Карпов, Дмитрий Александрович, — представился он планшету и добавил уже мне, не поднимая головы: — Доброе утро.

— Виктор Александрович, — Дрозд оглядел двор ровно тем взглядом, каким смотрят на объект, где всё уже решено. — У меня сегодня ещё три адреса. Давайте закончим быстро. Ведите по старому маршруту.

Под ногами у меня открылась пустота глубиной в неделю.

О прошлом маршруте я знал ровно столько же, сколько о конфликте с Федотовыми и втором объекте на Тельмана.

— Запамятовал, — сказал я. — Неделя вышла насыщенная.

Дрозд посмотрел на меня и нахмурился.

Я повернулся к парню с планшетом и спросил:

— Дмитрий Александрович, у вас точки прошлого замера в протоколе есть?

— Есть, — он мазнул пальцем по экрану. — Восемь точек.

— Тогда зачитывайте по одной, по порядку, я буду вести. Так мы ничего не пропустим.

Карпов зачитал первую точку прежде, чем его начальник успел вмешаться. Комиссия отдала мне мой маршрут сама, за девять секунд.

— Двор, центр, у колодца, — прочитал Карпов и щёлкнул замками чемоданчика.

Прибор у него оказался посерьёзнее дедовского: короб размером с обувную коробку, две шкалы и цифровое окошко на торце. Он поставил его на плиты, присел рядом и уставился в окошко.

Я стоял в трёх шагах и смотрел мимо, на кладку северной стены. Свою цифру Система уже развернула передо мной.

Замер магического фона: 25 единиц.

— Двадцать пять, — сказал Карпов и вбил показание в планшет.

Дрозд нахмурился.

— Пойдём в главный зал, — сказал он.

Первое, что они увидели в зале, были мои стойки.

Три опоры стояли под центральной балкой веером, с общим прогоном сверху и раскосами по диагонали, а под ними лежали широкие подкладки на каменных гнёздах.

Карпов поднял глаза от планшета впервые за всё утро.

— Это противоаварийное усиление, — сказал он.

— Оно самое.

— Кто выполнял?

— Я.

— Когда?

— Вчера самолично ставил.

Он подошёл к средней стойке, обошёл её кругом и присел на корточки у подкладки. Потрогал клин, посмотрел вверх на прогон, потом снова в планшет.

Дрозд тоже обошёл конструкцию по кругу. Остановился, посмотрел на клинья, вернулся хмурый и ничего не сказал.

Я знал, что происходит у него в голове, потому что то же самое происходит в голове у заказчика, который приехал закрывать объект и увидел на объекте работу. Восемьдесят процентов наследников сдают такие замки в первый месяц, и в его картине мира я входил в это число ровно до сегодняшнего утра.

А следом прибор встал на плиты в двух шагах от круга, который я вчера отмывал щёткой.

Замер магического фона: 27 единиц.

— Двадцать семь, — сказал Карпов.

Из стены за моей спиной раздался шёпот, ровный и казённый.

— Одиннадцать двенадцать. Замер в главном зале произведён. Личный состав в стенах, нарушений не зафиксировано.

Я кашлянул.

— Простыли? — спросил Карпов, не отрываясь от экрана.

— Да, здесь сквозняки.

Карпов возил датчиком вдоль стены, и из этой самой стены, в полуметре от датчика, доносилось недовольное гуденье:

— Молодой человек держит прибор под углом. Поверка средств измерения предполагает вертикаль. В моё время за такую небрежность…

Фона Генрих из кладки не давал ни единицы, толстая стена глушила его лучше любого контура, зато слышимость для меня оставалась превосходной. Замерщики отошли к окну, и я произнёс одними губами, в сторону кладки:

— Помолчите.

— Я лишь фиксирую, — оскорблённо прогудела стена и затихла.

Дрозд тем временем стоял с открытой папкой.

— По прошлому протоколу здесь было тридцать, — сказал он. — Во дворе двадцать восемь. Сегодня у вас двадцать пять и двадцать семь.

— Значит, стало лучше.

— Значит, стало иначе. — Он перелистнул страницу.

— Замок магический, объект высшей категории. Он имеет право быть непредсказуемым даже для самых опытных прогнозистов.

— Иметь-то имеет, — Дрозд закрыл папку и посмотрел на меня. — Только если фон сильно скачет, значит, объект может представлять опасность. Вы же не думаете, что мы тут проверки из вредности устраиваем.

— Я думаю, что у